"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

– Знаешь, как трудно стрелять в человека. – Я, не поняв про что именно он говорит, аж закашлялся.

– Ведь тут не фронт, бандиты все-таки гражданские люди. У нас не каждый готов применять оружие мгновенно. Особенно молодые парни, те только храбрятся, но до дела доходит, и они ломаются.

– Вам фронтовиков бы неплохо. Тех, для кого эта шваль, что в тылу сидит, пока они там умирают, как грязь. Мало того что суки на войну не идут, так еще в тылу людей гнобят. Солдат на фронте должен знать, что его родные дома в порядке, а тут такая беда.

– Так, может, к нам переведешься? – заинтересованно спросил оперативник.

– Спасибо. У меня своих «клиентов» хватает.

– Слушай, Серега, а скажи честно, вот ты что чувствуешь, когда убиваешь вот так, не на фронте? Ведь они, по сути, гражданские люди.

– Честно, говоришь?

– Да, – парень ел меня глазами.

– Отдачу винтовки. – Ага, пусть прочувствует, какой я душегуб. Сказать, что ответ удивил бывалого опера, да ни хрена не сказать. Я его просто «убил» таким ответом. По его лицу было видно, что парень ждал от меня раскаяния, ну или хотя бы сожаления. Да нет у меня никаких сожалений. Кончились еще в сорок первом, я тогда у Мурата спросил, сколько он мне записал, это уже в Ленинграде было, а он мне:

– Тебе это так нужно?

– Да в общем нет, – честно ответил я.

– Пятьдесят три. Это тех, что я видел.

Вот как-то уже тогда я даже не моргнул. А разницы между немцами или нашими бандитами я не видел. Да я, блин, мечта кривозащитников двадцать первого века. Вот бы хай подняли. Взял в руки оружие, и не для того чтобы врага убить, а направляешь ствол в безоружного мирного человека – получи то, что причитается. Вот так!

Когда почистил и смазал винтовку, Светланка опять решила меня разговорить.

– Сереж, не хватит еще? – Дети уже спали, а ее вот на разговор потянуло.

– Светик, недолго осталось, – честно ответил я. И я не имел в виду скорый конец войны, мне действительно начинает надоедать убивать. Да, я не ошибся, раньше мне нравилось это, не просто стрелять, а именно убивать врагов. Сейчас за три года войны, конечно, уже остыл. Да и фрицы сейчас барахтаются на волоске от гибели. Хана им скоро, выдохлись. А я с недавнего времени начал вспоминать то, о чем мечтал там, в прошлой жизни. Дом у реки, лес вокруг, жена любимая и дети. Там я стал отцом поздно, на четвертом десятке, и о втором ребенке мы уже как-то и не задумывались. Нелегко и с одним вышло. А тут у меня свой тоже один, но еще ведь и приемных двое, а я уже давно их считал своими. Девочки вошли в мою жизнь даже раньше жены. И за три года особенно младшая вообще никогда не вспоминает родных отца и маму. Светланка говорила, что только Танюшка иногда вскользь помянет, да тут же и забывает, а младшая вообще не реагирует на такие воспоминания. Да что говорить, мои они и все тут. Это я уж просто сейчас вспомнил, задумался. Может, попросить отставки и свалить куда-нибудь в деревню, в глушь? Буду егерем работать, но вот что там будут девчонки делать? Так уж я устроен, думаю о других всегда, особенно если эти другие – свои, любимые. Много раз в прошлом слышал: «Я хочу жить за городом в своем доме. Продам квартиру и поеду в деревню». И никогда не слыхал, чтобы такого любителя свежего воздуха кто-нибудь спросил: «А что там будут делать твои жена и дети? Тебя обстирывать, кормить, поить и ублажать, а ты воздухом будешь дышать?»

Вот и сейчас я думаю, что в деревне будут делать дети, гулять? Учиться надо, по той жизни знаю. Чуток ведь осталось и до космоса, и до компьютеров всяких. Конечно, деревня сейчас еще не та заброшенная отрасль из двадцать первого века, но и полноценной жизни там нет. Да в деревне люди здоровей, тут и воздух, и питание. Ты и жена будете занята огородом, скотиной, домом, наконец, а дети? Болтаться без дела, или как всегда на Руси было, и детей с горшка сразу в поле отправлять? Не хочу. Нужно всегда учитывать интересы других членов семьи, иначе счастья не будет, а только постоянное недовольство.

– Слушай, любимая, а ты не хотела бы уехать?

– Куда? – заинтересованно спросила супруга.

– Ну, куда-нибудь в деревню, где будет вода и лес?

– Да как-то и не думала даже. А что мы там будем делать? – Ну вот, я же говорил, хорошо еще спрашивает про нас, а не про себя лично.

– Да жить будем, – пожал я плечами.

– Если оттуда тебя не будут дергать на войну, или против бандитов, или еще куда, то я с радостью. Правда, не знаю, как там будет, ведь я всю жизнь в Ленинграде жила. А девочки как?

– Да не знаю я. Может, просто на время, но после войны. – Вот ведь штука, а про то, на что мы там будем жить, даже и не думал. Потому, наверное, что в этом времени люди не гонятся за потреблением. Здесь работают, чтобы жить, а не живут для того, чтобы работать. Здесь нет неприличных счетов за квартиру и кредиты, на зарплату вполне можно жить и самому, и семью тянуть. Конечно, это у меня зарплата большая, но и обычные люди не бедствуют. По крайней мере, здесь старики не сидят с протянутой рукой. А то, что пока продуктов в магазинах маловато, так война. Кстати, карточки Виссарионович отменил еще в прошлом году. Вот так.

Про меня вообще отдельная тема. За три года войны у меня скопилась такая сумма, что при всем желании не потратить. Светланка вон постоянно часть моей зарплаты переводит в детский дом, ну это я просил. У меня и за награды капает, и авторские за песни. Я же не виноват, что Верховный так решил. Суммы просто огромные, после войны, наверное, займусь строительством детских садов. Не полностью, конечно, но приму активное участие. Идеи еще из той жизни есть.

– Давай поговорим об этом после войны, как думаешь, долго еще? – Светланка как будто читала мысли.

– Давай. А войне, я думаю, скоро конец. До лета вряд ли немцы дотянут. Нечем им воевать, да и жрать уже нечего. Вся Румыния