"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

желания становятся безусловными приказами, причём, эти приказы принуждают не только немедленно действовать, но и желать ещё сильнее. Самоподдерживающаяся и самоусиливающюаяся система. Если Поводок у другого человека, то внешнему воздействию сопротивляться какое-то время можно, пусть даже ценой невыносимой боли, но если приказ идёт изнутри…

Нриз замолчал. Он был рад, что сидит к Кенире спиной и не приходится смотреть ей в глаза.

— Ты не можешь сопротивляться, потому что мысли и так созвучны приказам, — догадалась она. — А то, что ты сделал — разорвал круг, наложил ограничения и отделил приказы от мыслей.

— Совершенно верно, — кивнул Нриз. — Так что, как видишь, меня можно не опасаться. Ну, или опасаться, но знать, что все мои поступки — действительно мои, а не следствие шальной мысли или случайного перепада настроения.

Нриз дёрнул поводья, заставляя Рахара прибавить шаг. Он рассказал всё, теперь дело было за ней. Но, насколько знал Нриз по земным передачам о жертвах изнасилования, или, в данном случае, о жертвах попыток изнасилования, надеяться на восстановление отношений не стоило. Впрочем, они лишь случайные попутчики, чьим дорогам вскоре предстоит разойтись, поэтому большого значения это не имело.

Мягкая ладонь легла ему на плечо.

— Спасибо, — просто сказала Кенира.

Её голос не являлся голосом жертвы. В нем звучали тепло и искренняя приязнь.

Нриз впервые за весь разговор повернул голову и широко улыбнулся.

— Не стоит благодарности.

— Но знаешь, — со смехом сказала она, — когда ты накинулся на еду, это было настоящей уморой.

— Эй! А вот это было обидно!

— Ты так грёб еду обеими руками, словно хотел в неё нырнуть!

— Неправда! Я был само изящество!

— Будь у тебя рот пошире, ты бы засунул туда котелок без остатка!

— Пф-ф-ф, — рассмеялся Нриз. — Я бы засунул туда десяток таких котелков!

Он ударил Рахара дубинкой, повесил её на рожок передней луки, снял пращу и сунул в неё камушек из мешочка, сделанного из остатков сумки. Раскрутив пращу над головой, он произвёл быстрый просчёт траектории и направил снаряд в переплетение ветвей одного из стоящих неподалёку деревьев. Раздался громкий треск, из кроны выпала птица, похожая на крупного глухаря, и рухнула на землю.

— И что ты там говорила о еде? — гордо задрав подбородок, спросил он.

Глава 6. Нелёгкий груз

Казалось бы, этот вечер ничем не отличался от предыдущего, разве что из-за потери вещей их положение стало чуть хуже. Но атмосфера, царившая на поляне, на этот раз была спокойной, мирной и даже уютной.

Возможно, дело было в маленьком костерке, который почти догорел, а горячие угли и редкие язычки пламени едва-едва освещали небольшой круг пространства. Возможно — в сытном ужине, состоящем из остатков каши и добытой птицы. Ну а возможно — в отсутствии неопределённости, ведь сейчас перед ними лежала чёткая цель, пусть даже совершенно неясно, что будет потом, после её достижения.

Улыбка самодовольства то и дело возникала на лице у Нриза. Он испытывал за себя гордость и ничего не мог с собой поделать. Не только добыл дичь с помощью самого примитивного из метательных устройств, не только мастерски управлял ездовым зверем, но даже умудрился получить огонь без спичек или зажигалки. И то и другое у Кениры когда-то имелось, но, благодаря буйству Рахара, пришло в полную негодность.

Среди камней, по дороге найденных Нризом на берегу горной речушки, отыскался и кремень, так что с помощью измочаленной сухой травы, мелкой древесной стружки, ножа, искр и бесконечного потока ругательств он умудрился добыть огонь.

Ни он, не Кенира ничего не смыслили в готовке, по крайней мере походной, поэтому мясо местами оказалось недожаренным, а местами — полусырым. Но даже в отсутствие соли и специй они с аппетитом накинулись на дичь, а остатки отдали Рахару, у которого кулинарных претензий уж точно не возникло.

Стояла тихая ночь позднего лета, комаров и гнуса, в отличие от привычных земных лесов почему-то не было, а любое крупное зверьё испугалось бы Рахара. Новые лежанки, созданные из заранее припасённых жердей и веток почти что привычного хвойного лапника, прекрасно защищали от холода земли, а крутой каменный склон, возле которого они остановились — от ветра. Для полного комфорта не хватало огромного множества вещей, но тут уж ничего не поделать — к мало-мальски приличному населённому пункту пришлось бы делать огромный крюк, да и появление в нём сопровождалось немалым риском. К сожалению, в молодости Нриз не увлекался походами, а значит не имел навыков дикой жизни, поэтому всё приходилось изобретать на ходу.

— Что ты делаешь? — спросила Кенира, наблюдая за тем, как он раскладывает на земле крупные округлые камни, найденные около реки, и связывает их кожаными полосами.

— Это называется «болас», — ответил он. — оружие, о котором я слышал, но никогда не пользовался.

— Мне показалось, что ты прекрасно справляешься и с этой, как ты её называешь?

— С пращей. Праща хороша для зверей. Да и то, не слишком крупных.

— Нам и нужны только некрупные звери. Против людей такие вещи не годятся, это все знают. А от больших животных защитит Рахар.

— Кто бы нас защитил от Рахара? — рассмеялся Нриз.

— Ну, на этот раз ты повесил всё ценное на дерево, он туда не достанет. И нас не тронет, — менее уверенно сказала Кенира. — Я на это надеюсь.

— Я тоже… — фыркнул Нриз. — Правда от этого куска дерьма можно ожидать чего угодно.

Рахар, лежащий в десятке ярдов, недовольно зарычал.

— Заткнись, скотина! — беззлобно прикрикнул Нриз.

Наступила тишина, нарушаемая лишь редкими криками птиц, ворчанием Рахара и треском угольков в костре.

— Нриз, — наконец, сказала Кенира. — Я хотела бы рассказать…

— Я же говорил, это не обязательно, — перебил он. — Мы — случайные попутчики, ты мне ничего не должна. О силах преследователей мы можем лишь строить догадки, так что твой рассказ ничего не прояснит.

— Всё равно, считаю, что ты должен знать, какой опасности себя подвергаешь. Возможно, услышав мою историю, поступишь как всякий разумный человек, и уйдёшь.

— Ты уверена, что сможешь выжить в одиночку?

— Уверена, что не смогу. Но я не имею права втягивать…

— Слушай, да заткнись уже! Что за дурацкая склонность бессмысленному самоубийству?

— Ты говоришь так, словно самоубийство может иметь смысл.

Нриз не стал