"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

«Дерьмо у них, а не детекторы, — подумал я, — теперь зашевелятся, систему подновят».

Не дожидаясь состыковки крыла с базой, я отключил силовое поле и спрыгнул на пол. Крысобой опередил меня на долю секунды.

Перескочив через тела незадачливых охранников, мы выбежали на улицу. Прожектора тот час взяли нас в перекрестие прицелов, но мы мало обращали внимание на слепящий с небес свет.

Я увидел спины убегавших. Они мчались к стоянке автомобилей.

Присев на колено, я прицелился и дважды выстрелил. Один из убегавших запутался в своих ногах и упал. Больше он не поднялся.

Мы влетели на стоянку, катастрофически опаздывая. Мужики уже сгрузили Музыкантскую в флаер и запрыгивали в него. Флаер у них был легкий, скоростной. Наш лимузин вряд ли смог бы с ним тягаться.

Я подлетел к ближайшему аппарату, быстрому на вид, и разбил стекло. Завыла сирена сигнализации.

— Отключить визжалку сможешь? — спросил я Крысобоя, забираясь в кабину на водительское место.

— Без проблем.

Марк наклонился над приборной доской, чем-то щелкнул, и сигнализация, завывавшая, словно разбуженный посреди зимы медведь, заглохла.

Мы стартовали на две секунды позже похитителей и тут же сели им на хвост

Невозмутимость Крысобоя просто покоряла. Я не мог сдержать азартного смеха. Погоня взбудоражила меня. Переключив аппарат на ручное управление, я захватил флаер похитителей в прицел наведения и старался выжать из маломощной машины по максимуму. Несмотря на это, мы безбожно отставали. Плелись в хвосте, и перспектив атаковать противника в воздухе не было. Оставалось уповать на то, что мы сможем отбить Музыкантскую на земле.

Это бессилие выводило меня из себя, а мысль, что кто-то покусился на жизнь и свободу Ренаты, приводила в ярость.

— Подержи меня, — потребовал я, переключая управление в автоматический режим.

— Как держать‑то?

— Нежно!

Приоткрыв боковую панель крыши флаера, я высунулся в образовавшуюся дыру. Крысобой тот час вцепился мне в ноги, надежно, не выпустит. Я вытянул руки с пистолетом, тщательно прицелился. Пистолет дважды дернулся. Оба выстрела оказались неудачными. Флаер дрогнул, обходя вынырнувшее из темноты препятствие. Я чуть не выронил оружие. Покрепче ухватив рукоять металлокерамической малютки, я бросил неосторожный взгляд вниз.

Мы проплывали над крышами восьмиэтажных домов предместий Лондона. Крыши плавали в темноте, как свернувшиеся сливки в черном кофе. У меня закружилась голова, и я отвел взгляд.

Следующие два выстрела легли точно в цель. Флаер противника вильнул, на секунду потеряв управление, но быстро выровнял полет.

Сзади послышался вой сирен. Я обернулся и увидел, что за нами на почтительном расстоянии следует эскорт полицейских геликоптеров.

— Нам сели на хвост!

— Чего⁈ — не расслышал Марк.

Невезуха. Ничего не скажешь. Но делать нечего, копы в этом деле мне не помощники. Все надо делать самому. Только на одного себя надежда.

Я вновь тщательно прицелился в силовой отсек флаера. Разбившийся или взорвавшийся аппарат меня не устраивал. Пробить топливный бак флаера проще простого, но горящая заживо Рената меня не вдохновляла.

Выстрелить я не успел. По нам открыла огонь полиция. Они оказались более качественными и удачливыми стрелками. С третьей попытки им удалось поразить центр управления, и наш флаер стал резко терять скорость и высоту.

— Втягивай меня! — заорал я.

И Крысобой исполнил.

Флаер был основательно поврежден. Догнать похитителей и освободить Музыкантскую нам уже не светило. Их аппарат таял в темноте с неумолимой скоростью. Я уже не мог разобрать их габаритных огней. А мы заваливались вниз. Падали на крыши спящего города.

Я испытал прилив тревоги. Я готов был вынырнуть из флаера и научиться летать, лишь бы догнать Ренату. Я не мог оставить ее одну.

Мой разум разделился на две части. Одна неистовствовала от собственного бессилия в кабине, а другая, как сторонний наблюдатель, с ироничной мудростью следила за первой, отмечая, что за истекшее время Ларс Русс слишком сильно привязался к Ренате Музыкантской и не может уже трезво оценивать ситуацию. Рената Музыкантская оказалась тем единственным наркотиком, к которому пристрастился Идеал. На наркотик этот часто вешают ярлык «любовь».

— Ларс, брось!

Крысобой схватил меня за плечи и сильно встряхнул. У меня зародилась шальная мыслишка вырубить его.

— Рената взрослая девочка и сумет позаботиться о себе сама.

Я позволил второй половинке разума слиться с первой и постарался успокоиться.

— Я должен ее найти.

— Найдем, — уверенно сказал Марк. — Не бойся, обязательно разыщем. Никуда не денется.

— Как же она позволила себя повязать? — удивился я.

— Я уже думал об этом. Ее, наверно, на расстоянии вырубили. Там же сумрак, сопло ракету не разберет. Но об этом потом.

Крысобой обернулся, вглядываясь в приближающихся полицейских.

— Ты лучше помозгуй, что с легавыми будем делать?

— Чего с ними делать? — удивился я. — Мы же охотники. Надеюсь, удостоверение при тебе. Крысобой кивнул.

— Ну и все. Заодно ситуацию обрисуем и о пропаже заявим.

И тут меня накрыло воспоминание. Документики то у меня хоть и качественные, но все же липа. Не стоит так рисковать и самому сдаваться полиции. То ли рефлекс застарелый пробудился, зажатый с тех времен, когда я спасался от власти, то ли психология солдата взыграла, но я насторожился.

— Меня не греет лезть копам в руки…

— Чего бы это?

Марк подозрительно покосился на меня.

— Давай катапультируемся, — предложил я.

— Не понял.

— Катапульт…

Наш флаер высветили прожекторные лучи полиции, и затрещал противный голос, усиленный передатчиками:

— ГОЛУБОЙ ФЛАЕР «BZQ34578UT»! ОБЪЯВЛЯЕМ ПОСАДКУ!

— Надо, Марк, — сказал я.

Крысобой не задавал лишних вопросов. Он приберег их на более спокойное время. Марк сел в кресло пассажира, пристегнулся ремнями и, освободив кнопку катапультирования от защитного колпачка на подлокотнике кресла, нажал ее.

Я последовал за ним.

Флаер сбросил крышу и один за другим в темноту ушли два снаряда.

Кресло болтало, кувыркало в воздухе, словно на аттракционе. Ветер хлестал в лицо дождем. За спиной хлопнул, разворачиваясь, силовой парашют.

Замутило. Я закрыл глаза, не в силах наблюдать за калейдоскопом картинок, но сгустившаяся темнота оказалась хуже, и я вернулся к реальности.

Пляска.

Чехарда картинок.

Крыши. Кувырок. Звезды, проклюнувшиеся сквозь городской смог. Кувырок. Полицейские огни, взявшие нас на прицел. Кувырок. Вновь крыши.

Толчок.

Кресло ударилось о крышу какого-то дома, но ветер, раздувший парашют парусом, поволок меня за собой. Я отстегнулся от сиденья и,