Обратный отсчет - Токацин

01 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Экспедиция на Аметист отправилась утром, в полпятого, сразу после проверки стабильности портала и сеанса связи с дронами-разведчиками, уже севшими на плато. Гедимин провожал взглядом корабль Дугала, пока не потерял из виду и его, и скользящую вдоль размытых колец Фрейи чёрную точку — ледяной спутник с каменным ядром. Сканеры сообщали, что ледяная корка необычно тонка — ближе к экватору из-под неё проступали целые горные массивы, и фиолетовые скалы, так понравившиеся Гедимину, остались только в высоких широтах. Садиться Дугал собирался на «камень», не доверяя тающему льду. Первый сигнал с поверхности должен был поступить минимум через пять часов, и Гедимин мог бы спокойно работать с реактором, но то и дело возвращался взглядом и мыслями к зеленоватой планете за порталом. Аметист отсюда было не разглядеть — он и с базы Исгельта просматривался не слишком хорошо.

«Если звезда взорвётся, они успеют вернуться?» — думал сармат, судорожно вспоминая, что он читал о красных гигантах. По всему выходило, что даже семислойная броня крейсеров не удержится под таким потоком разлетающейся плазмы, а маленький спрингер Дугала просто испарится. «Четыре с половиной часа до портала,» — прикидывал в уме Гедимин, глядя на красную точку под чёрной кромкой. «Не успеют. А открыть портал с планеты? Координаты есть… Пять минут, десять? А если плазма ударит в портал, что здесь будет?»

Когда, выждав для верности ещё полчаса, он пришёл в лабораторию Хольгера, за порталом ещё ничего не взорвалось, и об эвакуации речи не шло. Хольгер и Амос (Айзек сегодня работал с Исгельтом) растянули голографический экран и просматривали недавно присланные снимки Аметиста. Гедимин сел рядом с ними.

— Довольно плотная атмосфера, — заметил он несколько секунд спустя. Неба было много на всех снимках, сделанных на плато, — чуть ли не больше, чем поверхности бурого камня с тёмно-красными потёками и пластов подтаявшего льда, и везде оно было мутно-белесым. Дымка не заслоняла звёзды полностью — можно было разглядеть ближайший спутник и часть колец Фрейи — но всё же была гораздо плотнее, чем на Эк Чуахе или Тлалоке.

— Это не атмосфера, — сказал Хольгер. — Это испаряется лёд. Вот, посмотри сюда…

Этот снимок был сделан на дальнем краю плато, там, где плоская скала обрывалась на три метра вниз. Дальше начиналась вода, из которой местами торчали тёмно-бурые зубцы. Ледяной «язык» стекал с плато, и там, где он соприкасался с жидкостью, плавали льдины. Чуть поодаль, из расселины между двумя длинными скальными гребнями, столбом валил пар. Дымилось и само водяное зеркало — все скалы, отстоящие от берега хотя бы на пять метров, таяли в тумане.

— На плато дневная температура чуть выше нуля, вода теплее градусов на пять, — пояснил Хольгер. — Видимо, она была до сих пор прикрыта ледяным панцирем. Сейчас он вскрылся, и она быстро испаряется. Похоже, внутренний нагрев усилился.

— Аметист может удержать атмосферу? — спросил Гедимин, вспоминая параметры планеты.

— Процентов десять от того, что там сейчас испаряется, — ответил Хольгер. — Это всё, похоже, началось совсем недавно. Вот, посмотри на уровень воды и на поверхность плато. Это нижняя кромка бывшего ледника. По снимкам видно, что таких плато всего четыре — это материки, а всё, что под ними, было соединено подо льдом. Океан Аметиста…

— Анализ воздуха и воды! — перебил его Амос, быстро щёлкая кнопками передатчика. — Преимущественно водяной пар… сернистый газ, аммиак, сероводород, метан…

Хольгер вздрогнул, бросил на Гедимина испуганный взгляд и потянул к себе передатчик Амоса.

— В воде тоже?.. Ядро Сатурна…

— Углерод, азот и сера? Интересно… — пробормотал Гедимин, глядя на Хольгера с удивлением. Никаких оснований для страха он не видел — сарматы на Аметисте работали в тяжёлых скафандрах, под которые не мог просочиться ни один опасный газ. Даже поверхность Луны была более опасна для них.

— Как думаешь, там может быть… — начал было он, но следующий снимок на голографическом экране ответил на его незаданный вопрос. Кто-то из сарматов по скальному гребню спустился к воде у ледяного языка и, потрясённый увиденным, сделал десяток фотографий с разным увеличением. То, что он хотел показать, было заметно даже на самом крупном плане. Вода кишела жизнью.

Гедимин не слишком разбирался в биологии, — всех этих существ он назвал бы червяками, кроме тех, сетчатых и перепончатых, что росли на камнях и свисали с ледяной кромки. У «приросших» была сложная структура, — зубцы, растянутые на них полотнища, полуразвёрнутые спирали и воронки. Мягкая органика была натянута на кремниевые скелеты и колыхалась в воде. На глубине эти существа распускались во всю ширину, ближе к поверхности сжимались; те, что оказались на камнях, выступающих из воды, были, скорее всего, уже мертвы. Вокруг сновали подвижные формы — сантиметров десять в длину, с подобием плавника на одном конце и расширением на другом. Более круглые, более плоские, крупные и мелкие, с боковыми выростами по всему телу — и только с волосками на переднем конце, — их тут было много, и большая их часть держалась у обнажившихся скал. Несколько крупных «червей» выбрались на камни и рылись в грудах слизи, из которой торчали обломанные кремниевые иглы. Одного из них сармат-фотограф взял на руку. Гедимин не мог понять, сравнить это существо с рыбой вроде угря, со змеёй или с морским червём, — кажется, внутри него была какая-то хрящевая структура, заменяющая хребет, и, возможно, мышцы вдоль неё. По бокам шли несимметричные выросты — полтора десятка крошечных подвижных «ножек», с «морды» свисали прозрачные волоски. Жаберные щели по бокам захлопнулись, едва сармат к нему прикоснулся, и не открывались, пока он не выпустил существо в воду; оно поплыло, и довольно быстро.

— Глаз нет, — сказал Хольгер, оглянувшись на Гедимина. — И ещё — они все бесцветные. Подлёдные организмы. Никакой реакции на свет. Наверное, ледяной покров никогда не нарушался.

Гедимин смотрел на слизь, покрывающую прибрежные скалы. Должно быть, они были сплошь облеплены фильтровщиками с кремниевым скелетом, — и то, что от них осталось после отступления воды, теперь источало сероводород, метан и аммиак.

— Вода уходит, — сказал он, глядя на стекающий по склону тёмно-красный ручей. — А они куда?

Хольгер и Амос переглянулись.

— Сомневаюсь, что у них большой выбор, — пробормотал филк.

Картинка сменилась — сармат вернулся на плато, видимо, пора было