Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Сам он сидел на низком резном стульчике в павильоне. Молочный шёлковый халат, как всегда, безупречный, пара браслетов, изысканные кольца, чуточку отрощенные острые ногти на пальцах, кои также были своего рода оружием, а какая благородная осанка, какие плавные движения, его легко можно было бы принять чуть ли не за принца, вот только весь вид портила обскобленная голова. Ещё и фонящая эфирная печать, поставленная мастерами Тайной Канцелярии… она не просто глушила сами фолликулы, запрещая волосам расти, но и ужасно воняла эфиром, что для высших практиков было жуть как неприятно. Любой тут же учуял бы эту печать через парик, шапку или косметику, и понял бы, что под ней.

Но сегодня Шэнь всё равно надел лёгкую чёрную шапку, не для того, чтобы скрыть, дабы соблюсти этикет: голый череп на чайной церемонии — оскорбление гостей, так что шапка просто формальность. Гости знают, что под ней.

На низком столике располагался чайный набор. Чайник из исинской глины, столь старый, что от заварки на нём образовалась чёрно-коричневая патина. Этот чайник Шэнь возил с собой везде, и без него чая не пил. Три пиалы — две для гостей, одна для него. Чайница из чёрного лакированного дерева с золотой инкрустацией. И один маленький фарфоровый сосудик с горячей водой для омовения рук — старый этикет, что Шэнь соблюдал, когда хотел слегка унизить приглашённых. Омовение рук перед чаепитием означало, что хозяин подозревает тех в нечистоте, естественно, в Поднебесной данный жест читали совершенно все.

Гости объявились в назначенный час. У дальних врат открылась лакированная створка и по гравию первого двора проехали две кареты. Затем открылись вторые врата, и вошли два человека. Шэнь не двинулся. По этикету хозяин не встаёт из-за чайного стола, пока гости не вошли в павильон.

Первым под навес вошёл Лорд Бай.

Ему было сто восемьдесят, и своего возраста он не скрывал. Наоборот, носил все прожитые годы с достоинством, не пытаясь выглядеть моложе, принимая пилюли или любые другие методики. Хоть и был стар, но далеко не казался тощим стариком, а скорее ходячей горой. Никакой сутулости, весь прямой, бравый. Седые волосы заплетены в косу, спускающуюся ниже поясницы. Морда узкая, костистая, с сухими губами и светло-серыми глазами, что у китайских практиков встречалось настолько редко, что у Бая они считались фирменной карточкой. Одет он был в тёмно-синий халат без украшений, ведь не нуждался в них, да и попросту не любил. Он вошёл в павильон, посмотрел на Шэня, затем на сосудик с горячей водой для омовения рук и на секунду ухмыльнулся, ох уж эта змея Шэнь, мелкий пакостник. Старик Бай подошёл к столику, поклонился, как кланяются хозяину дома, и сел на указанное ему место Шэнем — справа. Хотя по старшинству, возрасту и рангу секты, Баю сегодня полагалось сидеть слева, на месте старшего гостя. Но Шэнь посадил его справа, на менее почётное, намеренно совершив микро-неучтивость.

— Лорд Шэнь, — произнёс Бай скрипучим голосом, — благодарю за приглашение.

— Лорд Бай. Мой дом — ваш дом.

Бай посмотрел на сосуд с горячей водой ещё раз. И демонстративно медленно окунул в него обе кисти рук, отёр о поданное служанкой полотенце и вернул то обратно. На старческом лице при этом ничего не изменилось, этим он будто сказал: мне всё равно. Я выше этой игры. И тебя.

Вот такая вот «дружеская» партия. Шэнь сделал ход, Бай его принял, и теперь они оба понимали, что вечер пойдёт в режиме холодной игры, и что каждое слово будет иметь цену.

Следом в павильон вошёл Лорд Ся.

И вошёл иначе. Шумно, игриво, но при этом — получилось естественно, ведь Ся не играл шумного человека, он был им с рождения. Высокий, толстоватый, с круглым красным лицом, чёрными бакенбардами, которые были модны лет сто назад, но он всё также носил их. Одет был в халат тёмно-зелёного шёлка с серебряной вышивкой по подолу, на поясе висели два нефритовых брелка, на пальцах по три кольца. В общем, стиль, который в Пекине называли «южный богач», и Ся его культивировал намеренно, потому что под ним удобно было прятать острый ум.

— Шэнь! — воскликнул Ся, будто увидел старого друга на ярмарке. — Брат мой! Сколько лет, сколько зим! Простите за задержку, я этого вашего пекинского движения никак не пойму, мой кучер плутал по переулкам, как пьяный карп. Бай, дорогой, и Вы тут! Прекрасно! Думал, мы вдвоём с Шэнем будем сидеть и грустить, а тут Вы — это меняет дело, теперь мы будем сидеть и не грустить, ха!

Бай взглянул на Ся, как старший монах смотрит на младшего, который пришёл в монастырь после пивнухи, но ничего не сказал.

Шэнь натянуто улыбнулся:

— Брат Ся. Прошу садись.

Ся уселся слева от Шэня, на место старшего гостя, которое по протоколу полагалось Баю. Сделал он это естественно, не оглядываясь, ведь другого варианта и не существовало. Взглянул на сосуд с водой, но руки мыть не стал, так как не было нужды.

Служанка налила всем чай. Улун восемнадцатилетней выдержки, с южных склонов горы Уи, такой в Пекине стоил сорок лян серебра за маленькую коробочку, и Шэнь сегодня поставил его на стол, чтобы Бай и Ся сразу поняли, в каких категориях ведётся разговор. Ся причмокнул губами с одобрением — нарочито громким, так как был истинным чайным ценителем. Бай отпил маленький глоток, кивнул и поставил пиалу обратно, чай ему понравился.

Все трое молчали. Не потому что нечего было сказать, а по причине того, что в Поднебесной серьёзный разговор не начинают сразу — сначала надо посидеть, выпить чай, послушать, как плещутся карпы в пруду, как служанки подносят закуски. Полюбоваться ими, садом, вечерним небом и только после приступить непосредственно к беседе.

— Благодарен вам обоим, что согласились прийти, — через некоторое время произнёс Шэнь. — Особенно Вам, Лорд Бай. Я понимаю, что Вы спустились с Уданшань не ради меня лично.

— Радует, что понимаете, Лорд Шэнь, — спокойно подтвердил Бай. — Всё это ради моего любимого ученика. Его звали Ли Хуан. Он погиб в Крепком Орехе.

— Я помню это имя, — кивнул Шэнь.

— Хорошо, что помните. Ли было шестьдесят девять, — продолжил Бай ровным голосом. — Он был старшим из моих учеников своего поколения. Я растил его сорок один год. Он вошёл в группу прорыва в Крепкий Орех, но не по моему распоряжению, его туда назначило Северное