Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Дагал покачал головой. И все из-за дощечки с единственным символом, обнаруженной у мертвеца в кармане! Как странно!

– Это здесь,– сказал солдат.– Нужное нам место здесь.

Дом ничем не отличался бы от других, если бы не полустертый символ – тот же, что был процарапан на воске дощечки.

А еще у дома не было окон. Это напомнило Ошу время, проведенное в крипте. Фактически он оказался заключен сразу в двух темницах – в темнице ангельской плоти и в тюрьме принципальского дворца. Ни одно из этих заключений не было добровольным, чего не скажешь об обитателе дома со знаком: похоже, он сознательно избегал публичности. Разве так поступают торговцы?

Один из солдат ударил в дверь. После того как она распахнулась сама собой, Дагал подумал, какая же это глупость – не запирать лавку.

Солдаты по очереди ступили за порог. Дагал, который шел последним, наблюдал, как их красные мундиры один за другим растворяются в черноте дверного проема. Вскоре изнутри донеслись удивленные возгласы.

Это действительно была лавка. Первое, что бросалось в глаза,– обилие вещей. Предметы громоздились друг на друге. Часть более мелких образовывала кучи, горы и целые завалы; другие, размером побольше, возвышались над ними, словно монументы во славу жажде накопительства. Интересным было содержание скульптур: почти повсеместно голые торсы, сплетенные в экстазе тела, торчащие конечности… Дагала это лишь позабавило, но солдат поразило не на шутку. Этим и были вызваны удивленные возгласы. Похоже, на некоторое время все четверо забыли об осторожности и принялись оглядываться.

Еще до того как войти в дверь, Дагал уловил странный запах. Ощутив его, паразит внутри беспокойно заворочался. Дагал почувствовал, как в его теле шипы и крючки впиваются в плоть, разрывают ее. Мука, отразившаяся на лице главы тайной службы, была истолкована солдатами неверно. Они посчитали, что начальнику просто неприятно находиться среди множества предметов, прославляющих разврат. Двое сразу осеклись и, попытавшись избежать сурового взгляда, отправились исследовать лавку, хотя уже было понятно, что владельца внутри нет…

Тем временем Дагал старался определить источник запаха. Паразит внутри все еще беспокойно ворочался, причиняя боль, но вместе с тем обостряя все чувства. Запахов было несколько. Один – странный, незнакомый запах насекомого. Другой – запах смерти, в котором смешались смрад разложения и запахи сырости, мха, грибов.

Слух у него также обострился. Теперь Дагал различал не только мельчайшие звуки, но и те, о существовании которых можно только догадываться: хриплое дыхание стоящих рядом людей, бешеный стук сердец и даже едва различимый шорох сползающих по коже капель пота.

Кроме этих звуков был еще один – гораздо слабее. Настолько слабый, что даже Дагалу с его новым слухом пришлось прислушиваться.

Это были ритмичные удары: тук-тук-тук.

Биение замирающего сердца?

Возможно, в других обстоятельствах Дагал не стал бы прислушиваться, однако сейчас он знал: в доме никого нет. Тогда чье же сердце стучало у него над головой? Судя по звуку, слишком большое, чтобы принадлежать грызуну или любому из домашних животных.

Он поднял голову. Поначалу ничего не было видно. Потолок в доме был высоким, и Дагал догадался, что когда-то здесь находился второй этаж. Перекрытие между этажами либо провалилось, либо выгорело в одном из пожаров, которые случались повсеместно – в основном из-за того, что когда наступала зима, с моря дули холодные ветры, а на смену теплым дням приходили длинные холодные ночи, местные жители вынуждены были пользоваться свечами для освещения и очагами для обогрева. С того места, где стояли Дагал и солдаты, было хорошо видно крышу. Верхние балки терялись во мгле, но кое-что можно было разглядеть. Например, царапины на темном дереве, похожие на следы когтей.

Дагал приблизился к источнику звука. Теперь он различал совершенно ясно: где-то над его головой билось сердце. Медленный, натужный и слабый, но вместе с тем ритмичный звук, который ни с чем не спутать. И самое главное – он шел из того же самого места, где на темном дереве виднелись царапины…

По распоряжению Дагала один из солдат перетащил на середину комнаты стол. Для этого пришлось сбросить на пол все, что на нем было. Вниз полетели статуэтки, картинки в рамках, миниатюрная курильница для благовоний, резной подсвечник, а также несколько свитков, по виду очень древних.

Вероятно, подумал глава тайной службы, содержащиеся в них сведения куда важнее происходящего. Это могли быть исторические записи, сборник поэзии, трактат по философии, медицинский рецепт, записанный в единственном экземпляре. И теперь солдатские сапоги беспощадно прошлись по ним.

Солдат взобрался на стол, подпрыгнул, ухватился за балку обеими руками, подтянулся… А затем рухнул, едва не развалив стол под собой.

А следом рухнуло нечто.

На несколько минут воцарилась суматоха. Солдаты вскинули винтовки, кто-то громко выругался. Затем наступила тишина. Все присутствующие смотрели на предмет, в буквальном смысле свалившийся им на голову.

Больше всего это напоминало куль с одеждой, откуда торчали обрывки тряпья. Лишь спустя мгновение стало понятно, что «тряпье» – это мотающаяся из стороны в сторону человеческая голова, а «куль» – не что иное, как сверток или кокон, в котором находилось остальное тело.

Одного солдата тут же вырвало. Спустя мгновение к нему присоединился второй. Дагал же смотрел на сверток на полу, из которого начала сочиться розоватая жидкость. Похоже, перед ними был человек, которого каким-то образом замотали в подобие кокона. По очертаниям конечностей можно было угадать позу несчастного – она напоминала положение эмбриона в утробе: поджатые ноги и сложенные на груди руки. Однако больше всего бросался в глаза темный цвет волос на фоне необычно бледного лица. Сухие, потрескавшиеся губы и ввалившиеся глаза за веками цвета старого папируса могли бы принадлежать давно иссохшему трупу…

Кто-то из солдат осторожно шагнул ближе, направляя ствол винтовки на кокон. Он коснулся свертка стволом, а когда никакой реакции не последовало, надавил сильнее. На коконе образовалась вмятина, которая медленно разгладилась.

– Мертв,– констатировал солдат.– Похоже, у Анабаса с Суром был верный адрес.

Похоже, что так.

Повисла тишина. Овладевшее солдатами потрясение было таким осязаемым, а атмосфера настолько давящей, что казалось, сам воздух вокруг загустел. А последние сказанные слова повисли в воздухе.

Мертв?

Нет – конечно, нет.

Разглядывая кокон, Дагал пытался понять, что тот скрывает. Как бы ни обострились его чувства, их было недостаточно.

И тут внезапно – впервые за все время, что Ош владел его телом,– Дагал услышал Голос. Поначалу едва различимый, но постепенно набирающий силу. Знакомый голос. Голос старого друга, советчика, наставника…

Узнать, что скрывает кокон, можно лишь одним способом…

Сам