Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Поэтому клирик решил предупредить незадачливого гостя.

– Берегитесь! – воскликнул он.– Остерегайтесь ямы в полу!

Ноктавидант был уверен, что прокричал достаточно громко, чтобы услышали даже за дверью вверху, однако ответа не последовало. Вместо этого раздались новые шаги, на этот раз гораздо ближе.

Словно человек, который шел к яме, остановился на мгновение, обдумал услышанное, а затем продолжил путь. В полном молчании.

Внезапно новая догадка, куда страшнее всех предыдущих, налила его кости свинцом: а вдруг там, наверху, именно тот, кто все это затеял?! Ведь кто-то же вырыл колодец, кто-то устроил все таким образом, чтобы в него угодил несчастный оборванец. Кто-то желал ему смерти. И не важно, свернул тот человек шею при падении или умер от голода. Колодец стал его тюрьмой. Могилой.

В таком случае незнакомец не нуждался в предупреждении о своей же ловушке. И все же клирик решил предпринять очередную попытку.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросил он.

Глупый вопрос.

«Кто-нибудь» рядом, конечно, был. И не только.

Кроме шагов, которые теперь стали более осторожными, Ноктавидант различил чье-то дыхание. На мгновение он испугался: звук слышался совсем рядом. А затем понял: так его искажает акустика колодца. Незнакомец был наверху. Ноктавидант поднял фонарь. Как и в предыдущий раз, его света не хватило, чтобы рассмотреть край колодца. Будто он протянул фонарь в темное ночное небо. Внезапно огонь за стеклом затрепетал…

…И погас.

Крохотный язычок пламени, тянувшийся к нему из колодца, неожиданно уменьшился до крохотных размеров, а затем попросту… исчез.

Дагал наблюдал за преображением с легкой полуулыбкой. И не только потому, что клирик пытался и не мог разглядеть его в темноте, а и потому, что тот выглядел нелепо: слепой, невидящий взгляд блуждал из стороны в сторону, как у умалишенного.

Дагал пожалел о разделявшем их расстоянии. Окажись он ближе – и мог бы коснуться клирика рукой. Такое прикосновение в полной темноте наверняка заставило бы святошу орать от страха. Один в колодце с мертвецом, и вдруг кто-то кладет тебе руку на плечо!

Воображаемая картина была настолько впечатляющей, что его внутренний голос залился раскатистым хохотом. Однако очень скоро голос изменился. Стал более настойчивым. Менее заискивающим. А еще звучал так, будто голосов был не один, а два.

Два других голоса в его голове.

И каждый из них требовал, чтобы к нему прислушались.

Кто-то наверху действительно был. Кто-то, кто решил сохранять анонимность. Этот человек молчал, но до слуха Ноктавиданта доносилось его дыхание. Вокруг было тихо, а в колодце сохранялась такая акустика, что при желании клирик услышал бы биение сердца чужака.

Удивительно, но, кажется, этот человек не нуждался в источнике света. На мгновение Ноктавидант ощутил себя насекомым, за которым наблюдает кто-то очень внимательный. Он встряхнул фонарь, пытаясь обнаружить хоть какие-то следы масла внутри, но так и не услышал желанного плеска. Ни капли. Похоже, в этот раз его дела действительно были плохи.

Именно поэтому, когда вверху неожиданно разгорелся огонь светильника и показался силуэт наблюдателя, Ноктавидант словно вернулся на несколько десятилетий назад и вспомнил, как ликовал всякий раз, когда открывалась крышка ящика и внутрь заглядывало бородатое лицо старого изверга.

Глава 60

Круговорот дерьма в природе

Мир падал.

В краткий миг между грохотом обрушения и осознанием того, что на него летит кусок суши, ангел успел заметить разлетающиеся в стороны точки. Он понял, что видит бескрылых, которые падают в бездну вслед за ним. Был ли среди них Бригадир, он не знал. Зато был уверен: для не-ангелов падение неизбежно закончится смертью.

Натяжение веревки неожиданно исчезло. Только это и спасло ангела от столкновения. Тисонга сделал несколько взмахов крыльями, которые тут же пронзила жуткая, невыразимая боль. Тут же мгновение рядом промелькнуло нечто настолько большое, что на мгновение свет померк. Глыба пронеслась совсем близко, обдав запахами земли и мазута. Что-то сверкнуло на солнце. Наверняка лебедка и части окружавших ее конструкций.

В этот момент ангел осознал, что веревка все еще соединяет его с воротом, а значит, и с отправившимся в свободное падение куском суши. Сам себе он напоминал утопленника, к которому привязали груз, чтобы тело не всплыло. Единственная разница состояла в том, что его «погружение» могло оказаться куда более стремительным. Проще говоря, падающий кусок земли потянет его вниз с небывалой скоростью. И будет большой удачей, если ему не оторвет ступню.

Но даже в этом случае он будет обречен.

Остров над головой теперь выглядел, как пирог с неровными краями. С такого расстояния он казался не настолько огромным. Быть может, однажды Тисонга даже облетел бы его… Но почему-то эта мысль сейчас выглядела абсурдной. Оставался единственный путь – вниз, до самого конца. До мифической земли, существует она или нет. Выбора у него все равно не было. Впрочем, как и всегда.

ДО ВСЕГО ЭТОГО.

До того как его швырнули в бездну.

До произнесенных Бригадиром страшных слов.

Пока Тисонга не знает ничего о крылатых и бескрылых, о войне между ними и о супероружии, призванном уничтожить механизмы людей. О Нижней земле он слышал раньше, но вскользь, и не придает этим разговорам значения. Обычные диссидентские байки о мире, которым управляют бескрылые. Тисонга пока еще смотрит на гобелен и на вышитых на нем змей, парящих в воздухе между двумя землями.

– Чертовски хорошо поохотиться на ламий,– говорит Бригадир.– Особенно, когда у тебя есть подходящая наживка. На самом деле все, что тебе нужно,– это прочная леска и пара крепких рук, чтобы тянуть.

Изображение змей на гобелене похоже на росчерки пера. Тисонга никогда не подумал бы, что за этими незатейливыми рисунками скрываются хищники, способные в одиночку напасть и даже лишить человека жизни. Позже он поймет, несколько большая удача то, что ламии обитают ниже уровня острова.

– Хитрые бестии,– заключает Бригадир. А затем добавляет: – И огромные.

Некоторые настолько большие, что вместо лески приходится использовать стальной трос, а вместо наживки – целые мотки требухи и кишок. Плавники у них настолько острые, что могут без труда лишить человека конечностей. Нередко и более мелкие особи оставляют ловцов без пальцев.

Среди не-ангелов мясо ламий высоко ценится. Его жарят на углях, иногда с овощами, а еще варят, коптят, солят.

Порой улова нет целыми неделями, даже месяцами. Иногда вместо ламий на противоположном конце лески оказываются существа, описать которые быстро не получится. Какие-то перекрученные жгуты, наполненные прозрачной слизью мешки, крохотные, похожие на птиц создания с влажными хоботками вместо