Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Хаос, была последняя мысль. Хаос в основе всех вещей.

Глава 57

Непреодолимые обстоятельства

В полдень повозка остановилась. Рашка, мирно дремавший внутри, не сразу понял, что произошло.

Рабы, тянувшие повозку до этого, по какой-то причине перестали это делать. Ничего подобного не должно было случиться, пока сам Рашка не отдаст приказ. А он приказ не отдавал – факт. Значит, рабов остановило некое препятствие. В любом случае следовало проверить. Хотя бы потому, что стоящая посреди дороги повозка привлекает внимание.

Сначала Рашка осторожно отодвинул краешек материи, которой было занавешено окно. Материя была темной, плотной и абсолютно непроницаемой, как та ткань, что прикрывала окна в его магазинчике. Она даже пахла похоже: пылью и стариной.

Когда Рашка сдвинул занавеску в сторону, внутрь хлынуло достаточно света, чтобы ослепить его. Некоторое время паук боролся со слепотой, а затем, когда зрение наконец прояснилось, заглянул сквозь мутное толстое стекло.

Снаружи не было заметно никакого движения. К тому же он не слышал никаких звуков, за исключением собственного дыхания.

Снаружи он видел лишь пустоту. По правую руку раскинулись безжизненные пустоши, как те, которые он исколесил вдоль и поперек, катя тележку с награбленным добром. Видел он и немного вперед – край безлюдной дороги.

Рука Рашки сама собой нащупала латунную задвижку на двери, но открыть ее не вышло, словно в один момент все силы покинули его. Рука необъяснимым образом дрожала.

Наконец задвижка поддалась. Ее щелчок в почти абсолютной тишине прозвучал подобно выстрелу – еще одно напоминание о войне. Медленно Рашка приоткрыл дверь. Он не забыл обтянуть полы халата – чтобы они скрыли паучьи конечности. Шляпа уже была у него на голове, оставалось лишь надвинуть ее пониже.

В повозку, где и так было душно, хлынула жара. Это первое, на что Рашка обратил внимание. Второе – ужасный запах. Тот был настолько сильным, что буквально сбивал с ног.

Оказалось, его возницы просто… обделались. Оба стояли, тупо глядя перед собой, не делая никаких попыток избавиться от неприятной субстанции.

Рашка поморщился. Неужели кислоты было слишком много?

Возницы, шагающие по колено в собственных испражнениях, неизбежно привлекут внимание. На мгновение модификанта обуял страх: неужели придется собственноручно мыть этих двоих? Этого еще не хватало…

Однако опасения быстро улетучились, уступив место удивлению и настороженности.

По дороге в обход возниц к нему приближался человек.

Незнакомец, одетый в лохмотья, выглядел самым настоящим нищим. Трудно было определить, сколько ему лет или какого цвета у него кожа – она казалась слишком смуглой, но вероятно, ее покрывал многодневный слой грязи. Единственное, что можно было утверждать с уверенностью,– то, что человек небольшого роста. От того, чтобы именоваться карликом, его отделяли какие-то пол-ладони.

Рашка мгновенно оценил степень исходящей от незнакомца угрозы, и этот человек показался ему совсем не опасным.

Другое дело, что именно тот успел увидеть и кому об этом расскажет… Рашка не сомневался, что стражи станут разыскивать его, а значит, информация о любом подозрительном путнике станет ценным товаром и будет продаваться и покупаться, как и все остальное. Модификант покачал головой: нет, нельзя допустить, чтобы какие-то сведения о нем дошли до стражи.

Похоже, бродяга расценил задумчивый кивок Рашки как нечто прямо противоположное. Не переставая улыбаться, он направился к повозке. Лохмотья непрерывно двигались, извивались, сплетались и расплетались. Если долго смотреть на чудаковатого незнакомца, начинала кружиться голова. Не так ли было задумано изначально? И каким образом при отсутствии ветра лоскуты ткани умудрялись шевелиться?

Рашка не сдвинулся с места, наблюдая, как незнакомец приближается. Что ж, тем проще будет свернуть простофиле шею. Хотя бродяга и не модификант, он вполне годится на то, чтобы на какое-то время утолить жажду убийства.

Возницы не обратили на бродягу никакого внимания. Оба продолжали стоять, глядя перед собой и не издавая ни звука. Странный незнакомец первым нарушил тишину.

– Приветствую! – сказал он таким тоном, словно они повстречались где-нибудь в оживленном центре города…

Рашка понял, что ему в незнакомце не нравится буквально все. Каждая деталь в нем казалась подозрительной. Начиная с лохмотьев и заканчивая посохом. Интересно, можно ли использовать этот посох в качестве оружия? Вряд ли он представляет серьезную опасность, но все же… Кроме того, эта улыбка. Она казалась настоящей, а Рашка по опыту знал, что люди, искренне радующиеся миру вокруг, может, и существуют, но уж точно не живут слишком долго.

– Приветствую! – повторил незнакомец.

Паук подумал о потоках кислоты, вливающихся в глотку этому глупцу, и о том, как станут перевариваться его внутренности, пока Рашка будет обматывать его тело паутиной. Что ж, взять с собой небольшой прикорм – не такая уж плохая идея. К тому же вид широко раскрытых глаз, наполненных страхом, бесценен… И Рашка шагнул человеку навстречу.

Глава 58

Все предполагаемые «завтра»

А затем раздались выстрелы.

Все произошло настолько быстро, что он не успел сориентироваться – просто замер, где стоял.

Единственная мысль в этот момент была, что, по сути, мы немногим отличаемся от животных: страх сковывает тело. Сам себе клирик напоминал мышь, неожиданно почуявшую поступь кота.

Крики, выстрелы, опять крики. Где-то там, впереди,– суматоха… Что происходит?

Он все еще ощущал себя так, будто внутрь черепа налили мутной жижи, которая плескалась при каждом шаге. Но боль – это еще не все. Внезапно Ноктавидант понял, куда завел его нынешний день. Разве, вставая с постели и направляясь на аудиенцию к узнику, он помышлял о чем-то подобном?

Ты звал.

И ты явился.

Медленно Ноктавидант двинулся к пролому в стене. Неизвестно, что происходило за стеной, очевидным было одно: все это имело какое-то отношение к событиям в замке. Куратор, смерть оракула, а затем и принципала, – все это было элементами чего-то большего. Иногда нужно просто взглянуть со стороны, подняться ввысь, чтобы видеть картину целиком. Но вот беда, «подниматься» у него не было никакой возможности. Оставалось только одно: подсматривать в узкую щелочку в надежде получить ответы.

Кто мог предвидеть, что после того, как он заглянет в отверстие, вопросов станет еще больше?

Сколько он себя помнил, он вынужден был таиться и подглядывать.

Поначалу – за другими детьми и их занятиями на складе, где они спали. За занавесками, повешенными между корзинами с рыбой, творилось всякое – старшие дети избивали младших, отнимали заработанное за день. В более зрелом возрасте, уже попав во дворец принципала, Нокта следил за