Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

Повозка непременно привлечет внимание, а значит, до того, как это случится, он обязан оказаться где-нибудь подальше. И непременно окажется. Однако вначале следует подготовиться.

– Кто здесь? Отзовитесь!

Только сейчас Ноктавидант понял, насколько глупо это звучит. Будто призываешь кого-то из темной комнаты, коридора или тоннеля. Этот «кто-то» упорно не желает показываться и не объявится, пока ты сам не войдешь, не пошаришь в темноте и не схватишь его за край одежды. Внезапно все это стало напоминать детскую игру, которая должна закончиться смехом, разожженным огнем свечи, камина или фонаря и обязательной передачей права «водить». Разница в том, что происходящее не было игрой или чьей-то шуткой, дотянутся он мог только до трупа у себя под ногами, а человек наверху явно не испытывал желания помогать ему.

Тем не менее свет вспыхнул.

Это было так неожиданно, что Ноктавидант отшатнулся от слепящего луча, как от чего-то материального, не устоял на ногах и свалился на пол. Он оказался лицом к лицу с мертвецом, ощутил исходящий от него запах, почувствовал, как пальцы прилипают к холодной коже, слизкой и упругой, как кожура гнилого фрукта. Ощущение прикосновения к чему-то нечистому не рассеялось, когда он убрал руку. К горлу подкатила тошнота, и клирику стоило неимоверных усилий проглотить комок горькой желчи, готовый извергнуться наружу… Впрочем, решил он, лучше бы это произошло. В таком случае из его горла не исторгся бы непроизвольный возглас.

Сверху на него смотрело лицо главы тайной службы. В руке у него была спичка, которая догорела и погасла.

Тьма вокруг казалась более плотной, словно наброшенное на плечи одеяло. Не уютный старый плед, с которым чувствуешь себя как дома, а тяжелая и колкая холстина, только и годная, что пойти на саван для очередного безвестного трупа. Эта темнота выжимала из легких воздух, заставляя дыхание рваться наружу… И Ноктавидант понял, что как никогда близок к тому, чтобы закричать.

Вспыхнула вторая спичка. Тени затрепетали, заметались по каменным стенам колодца.

Только сейчас Ноктавидант понял, как глубок колодец. Будто смотришь с одного конца трубы, а твой товарищ заглядывает в противоположный… Колодец был около шести локтей в ширину, с каменным полом, голым, если не считать пыли (и тела, разумеется). Просто так до верхнего края не достать. Хотя кто знает? Подскочи он и ухватись за протянутую руку, и, возможно, у него появился бы шанс. При условии, что рука помощи будет, конечно.

Даже света спички хватало, что понять: такой руки не будет. Что-то подсказывало Ноктавиданту, что Дагал не торопится его вытаскивать.

Спичка погасла.

Ноктавидант услыхал доносящиеся сверху звуки возни. Он ожидал, что загорится третья спичка, но этого не произошло. Скрипнул песок на камнях, зашуршала одежда. Раздались чьи-то неторопливые шаги. Клирик не сомневался, что Дагал специально ступает медленно, чтобы был слышен звук удаляющихся шагов.

И они действительно удалялись.

Внезапно все вокруг показалось Ноктавиданту сном. Словно все, произошедшее с ним с той минуты, как он ступил за кроваво-красную дверь крипты и до настоящего момента, было не более чем иллюзией, навязчивым кошмаром, мороком, созданным искусством куратора. Конечно, поверить в это до конца он не мог. Не существует настолько подробных иллюзий, даже если это чьи-то воспоминания.

Наверху хлопнула дверь. Наверняка та самая, через которую Дагал попал в подвал, та самая, к которой еще

недавно стремился сам Ноктавидант. Какие ужасы скрываются за ней? Судя по обнаруженному в подвале, его могут ожидать куда более страшные находки.

Это и служило убежищем неизвестному? Тому самому таинственному наблюдателю? Интересно было бы разузнать, каким именно образом он проник во дворец принципала и, главное, в крипту оракула. Наверняка это помогло бы пролить свет на другие вопросы. Например, куда бежал куратор.

Оставалось ждать. Внезапно Ноктавидант ощутил небывалое спокойствие, как будто не сидел в ловушке на дне колодца в полной темноте. Шаги Дагала теперь звучали далеко. Скрипнула дверь.

Клирик испытал искушение позвать начальника тайной службы, но понимал, что от этого не будет никакого толку. Оставалось два варианта: либо Дагал отправился за помощью (например, позвать кого-то из солдат), либо он просто бросил его здесь. Ноктавидант откинулся на холодные камни колодца. Запах разложения пропитывал все вокруг. Казалось, он пробирался ему в легкие, в желудок, в кишечник, наполняя тело удушливым смрадом.

Наверху хлопнула дверь. Дагал ушел.

Глава 62

Низвержение ангелов

Полет.

Стремительный полет наперегонки с грузом, к которому прикована его нога. Веревка хлопает у самого уха, словно разболтанная струна. Тисонга ждет, что с минуты на минуту она натянется. Что произойдет дальше, остается только гадать.

Он падает вертикально, распрямив изящное ангельское тело. Сопротивление воздуха минимальное, и Тисонга внезапно чувствует прилив сил. Кажется, он может лететь так вечно. Однажды нырнув в бездну, рискуешь остаться там навсегда.

Вокруг белая пелена. Все обратится в прах, если… Если…

Следующие события происходят практически одновременно, а потому Тисонга не запоминает почти ничего. Казалось, все его чувства подцепили на крючки, а затем одним движением разорвали. Зрение – в одну сторону, осязание – в другую. Внезапная боль заливает сознание кровавым пожаром.

Чудовищный рывок. Тисонге кажется, будто его тянут вверх, но, конечно же, это не так. Свободный трос заканчивается, и теперь кусок земли, к которому он прикован, увлекает его за собой. Ангела разворачивает ногами в обратную от острова сторону. Сам остров нависает над головой, как грозящий кулак.

Иногда боль способна заменить собою весь мир. Иногда она и есть целый мир. Стальной обруч стискивает грудь. Отныне его тело – запертый гроб, где вслед за дыханием умирает крик. А пустота под ногами – гостеприимная могила.

Он падал с оглушительной скоростью, с которой может падать только огромный булыжник и только в том случае, если внизу есть нечто, напоминающее земную твердь… Нижняя земля. Возможно ли это? Бескрылый наверняка погиб при обвале, но его слова продолжали звучать у ангела в голове. Даже теперь, когда чудовищный груз тянул его в бездну, Тисонга готов был отрицать услышанное…

А затем небеса под ним распахиваются, и он видит…

Видит то, что никогда не рассчитывал увидеть. То, что раньше представлялось выдумкой, а теперь казалось лишь сном.

Он увидел землю. Нет, это не был остров, как тот, что висел сейчас над его головой. Перед ним находилась настоящая земная твердь с возвышенностями, впадинами, лесами, реками и, возможно, где-то за краем обозримого пространства – с горами, озерами и даже морями. Самый настоящий мир внезапно обретал очертания, словно рисунок, доводимый до ума незримой