1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

— Сашка, — позвал я Никитина, — ты будешь инструктором.

— Я? — удивился парень, — Я же сам тут без году неделя.

— А у нас мода пошла — пришлым доверять. Ты не исключение, так что ждёшь гридней конезицы и учишь их стрелковому оружию, обращению с кирасами, переодеваешь в солдатские шинели для маскировки. Поздравляю с повышением. Проставишься потом.

Сашка хмуро улыбнулся. А потом вдруг тряхнул головой. В глазах загорелся мальчишеский азарт. Наверное, он думал, что попаданцу нужно иметь силу сотен воинов, драконью кровь в жилах, колдовские способности и прочие особые возможности? Нет. В первую очередь ему нужно иметь голову на плечах. А у Никитина она есть, так что ничего удивительного, что он в вскоре и до офицерского чину может дослужиться, карьеру сделать и скопить состояние. Не император Вселенной, но ведь и не подлиза у смотрителя борделя для мужеложцев. Там-то ума много не надо. Кстати, о мужеложцах.

— Сашка, будем уплотняться в расселении. Свою комнату отдам господину барону, с Ольгой переедем в кабинет. У тебя поселится Максимилиан, но ты малость свою мужскую четь побереги, а то он такой.

— В кирасе спать? — растянулся в улыбке Александр и поглядел на сконфуженного адъютанта его превосходительства.

— Как хочешь. Эту бледную внесистемную поселишь к Насте и Анне. Конезица будет жить пока в Аннушкиной комнате. Гридни — в комнате отдыха дневального. Фрейлина конезицы с горничными-близняшками поживёт.

— Мене надобно наказы дати своима челюдям, и свои вещи из терему взяти.

— Добро, конезица, — кивнул барон, — Завтра начнём все остальные дела.

Глава 32

Ночная погоня

Сашка глядел на молодого паренька лет пятнадцати, которого конезица приставила к нему для оказания помощи, фактически сделав подмастерьем. Она вообще интересно распределила народ, поставив старших в охрану, а младших на внутренние, весьма сложные для неокрепшего рассудка задачи.

Подгридней, эдаких юнг и пажей в одном флаконе, привели тем же вечером. Конезица каким-то образом сумела, минуя телеграф и радиосвязь, отправить им сообщение, и к тому времени, когда шеф с хмурым Могутой прибыли на границу владений Огнемилы, те уже ждали в полной готовности, с вещами и оружием.

После того, как проводили ревизоров, барон, шеф и штабс-кэп заперлись в кабинете и долго обсуждали. Бодриков был под подозрением в шпионаже, и всячески отнекивался, во всяком случае из-за двери один раз донесся очень громкий вопль: «Господи, помилуй! Вы что, всерьёз решили, что я иномирный агент⁈». После этого вызвали Дашу с сердечными каплями, мол, его превосходительству дурно. «Но тут не дурно, тут хреново по полной программе», думалось Сашке.

Завершив допрос, Баранов свинтил в участок, где был намерен приглядываться к крысе. Он не сильно верил во всякое потустороннее, но версия с некой шишкой из полиции, которая, в самом деле, шпион и вставляет палки в колёса, казалась весьма правдоподобной.

Шеф же сейчас, на ночь глядя, принялся инструктировать новых операторов, у одного из которых уже был хороший фонарь под глазом, оставленный в качестве двойки за пройденный материал одним из помощников Огнемилы. Он не церемонился и давал тумаки направо и налево. Старшим и над глядунами и над телефонистами поставили Ваньку. Шеф сказал, что только ему мог доверять полностью, так как знал его ещё студентом. Для глядунов задача была не сложная — если возникнет на «сиятельном зерцале» яркая точка, позвать Ивана и ткнуть пальцем в то место, где точка была. Для связистов, совершенно не умеющих читать, провода подвязали разноцветными шёлковыми лоскутами. Там само по себе не сложно: идёт звонок, поднимаешь трубку и кричишь: «У аппарата!». Скажут соединить с кем-то, перетыкаешь шнуры по цвету и крутишь ручку. Парни тупили по-страшному, но кулак гридня и упорство Ваньки играло свою роль. Не сложнее, чем чукчу обучить. А эти хоть и через слово, но понимают сказанное.

Сашка опять поглядел на худенького веснушчатого паренька с подрубленными под горшок соломенными волосами. Со своим могучим ростом Никитин на голову возвышался над этим полуросичем, как он сам для себя прозвал этих пришлых. Сам-то он себя уже считал почти местным, ну что с того, что недавно, зато свой.

— Тебя как звать-то?

— Имя? Меня кликают Третьяком. Меня матька есть родила третимо, — ответил парень, переодетый в солдатскую гимнастёрку вместе со всеми своими товарищами. Вот чего-чего, а формы барон накупил за свой счёт много. Конезицу тоже отправляли переодеваться вместе с Ольгой Ивановной по магазинам готового платья и портным. Будут из неё польско-чешско-словенскую панночку делать для конспирации. Женщины задержались с примерками и вернулись затемно.

— Да уж, не заморачивались твои родители с именем, — буркнул Сашка.

— Мене по осени буде давати взросло имя. Отец строг яго наказ есть дал, ежи аз буде учил премудрости, буде дано имя Мирослав.

— А кто у тебя папка?

— Могута.

— Блатной, значит, — усмехнулся Сашка, но парень его не понял, лишь нахмурился, заставив пояснить сказанное. — Ну, не из простых.

— Знано сие, — ответил Третьяк, — отец при конезице о правуея руку сидит. Княжий стременной он. Есть гласил, аз есмь должен быти лучшим, да не посрамити рода нашаяго.

Никитин смотрел на этого шалопая, которого к нему юнгой приставили, и внутри него просыпался азарт, который последний раз посещал парня ещё по срочке, когда тот уже перед дембелем получил духов в подчинение. Азарт не злой, но задорный.

— Ну чё, салага, бум из тебя следопыта сотого уровня делать?

— Не уразумел, — растеряно отозвался юнга.

— Го за мной. Щас будем очки опыта и репутации зарабатывать.

Сашка бодро поднялся по лестнице, и подскочил к бывшей комнате шефа, занятой сейчас бароном. Подождав, пока его не догонит Третьяк, парень постучался в дверь начальника. Ту почти сразу открыл Максик, уставившись на незваных гостей, как вошь на гребешок.

— Чего стучитесь, как полоумные? Ночь уже, — тут же выпалил адъютант, через небольшую щёлочку.

— Я к боссу.

— К кому? — тихо переспросил подпоручик, скривившись, как от кислого лимона.

— К превосходительству.

— В приличном обществе, к коему ты не относишься, принято говорить: «Доложите-с его превосходительству о нашем прошении принять на аудиенцию», — зашипел адъютант словно кошка, которой на хвост чуть наступили.

— Мы к евошеству. Срочно, — улыбнулся Сашка. Ему уже доставляло удовольствие бесить этого прихвостня. Так же он донимал одного