Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

пунктик — обязательства заёмщика. Не допускать смены руководства без согласования с банком, не выводить активы, вовремя сдавать отчётность, держать обороты на своих счетах. Стандартная страница мелким шрифтом, её никто никогда не читает.

Я отпил пива.

— Достаточно нарушить любой из этих пунктов, и банк имеет полное право потребовать досрочного погашения всей суммы. Немедленно. И если денег на счёте в этот момент нет — а их там не будет, — он идёт к поручителю. То есть к холдингу.

Серёга медленно поставил кружку.

— То есть ты можешь сам, добровольно, создать себе дефолт?

— Я могу его создать за один рабочий день. Совершенно законно, не нарушив ни единой статьи. Просто перестать выполнять формальности.

— И тогда...

— И тогда банк выкатывает требование холдингу. Причём не одному банку, а всем сразу, потому что у них там перекрёстные условия: если ты допустил дефолт по одному кредиту, автоматически считается, что ты в дефолте по всем остальным.

Серёга присвистнул.

— Это же...

— Это лавина, — согласился я. — Суммы там не гигантские по меркам холдинга, но в самый неудобный момент их придётся закрывать разом. А чтобы закрыть, надо продавать активы. Быстро. То есть за полцены.

— И это ещё не всё, я так понимаю.

— Не всё. — Я улыбнулся. — Дальше начинается самое весёлое. Как только по холдингу пойдут иски, о нём немедленно узнают все остальные банки, где у него открыты линии. И там сработает эффект стада: каждый побежит требовать своё, пока не растащили другие. За две недели он получит арест счетов, стоп по отгрузкам и полную остановку операционки.

— И всё это Аркаша получит вместе с контрольным пакетом.

— Вместе с абсолютной властью, — уточнил я. — Он ведь так её хотел. Пусть насладится.

Серёга покачал головой.

— А американские деньги?

— А американских денег он не увидит вообще. — Я пожал плечами. — Одним нажатием клавиши я блокирую все каналы, перевожу портфель через немецкий транзит на структуры, к которым он не имеет отношения, и обрываю концы. Технически на это уйдёт часа четыре. Юридически он будет их искать года три и не найдёт ничего.

— А ты?

— А я в тот же вечер сажусь в самолёт и лечу к своей семье.

Я выпрямился и откинулся на спинку скрипучего стула.

— Вот и весь выбор для Аркадия, Серёж. Вариант первый: он забирает мою долю, получает фирму с плюсом, отпускает нас с миром и до конца жизни считает, что переиграл меня. Вариант второй: полномасштабная война, дефолт по всем линиям, аресты счетов, суды на три года — и ноль центов из-за океана, пока я загораю на другом континенте.

— И ты предложишь ему выбирать?

— Я предложу ему только первый. — Я усмехнулся. — Про второй он должен догадаться сам. Догадка, до которой человек дошёл своим умом, действует гораздо надёжнее любой угрозы.

Серёга долго молчал.

В его глазах больше не было ни сомнений, ни настороженности. Только уважение человека, который умеет ценить хорошо просчитанную работу.

— М-да, Пахомов. — Он тяжело усмехнулся. — Завязал так, что как ни крути, а ты всё равно в дамках.

— Я просто выстраивал защиту.

— Ага. Защиту. — Он хмыкнул. — Знаешь, у нас в конторе такое называлось «оборонительная операция с занятием чужой столицы».

Я рассмеялся.

— Так ты со мной?

Серёга протянул мне через стол широкую огрубевшую ладонь.

— С тобой, Игорь. Говори, что мне делать в центральном офисе.

И вот тут начиналось самое интересное.

— Ты пойдёшь к Аркаше, — сказал я, — и всё ему расскажешь.

Серёга замер с протянутой рукой.

— Чего?

— Всё расскажешь. Как есть.

— Пахомов. — Он медленно убрал руку. — Ты головой на морозе не ударился?

— Не ударился. Слушай внимательно. — Я подвинулся ближе. — Ты приходишь к нему и говоришь: Аркаша, я два дня вёл Пахомова. У него на окраине есть контора, Через неё он набрал кредитов под гарантии холдинга. Куда ушли деньги — не знаю, но фирма явно живая.я там пару бумаг оставлю.Придете , взломаете.Пару моих вещей найдете

— То есть я тебя сдаю.

— Ты меня сдаёшь, — подтвердил я. — С потрохами. Только не всё, а ровно то, что я сейчас перечислил.

Серёга откинулся на стуле и уставился на меня.

— А зачем?

— Затем, что человек верит только той информации, которую добыл сам. — Я развёл руками. — Если я приду к нему через полгода и предложу забрать фирму, он немедленно заподозрит ловушку. И будет прав, между прочим.

— А если он узнает про неё заранее, да ещё и через слежку...

— То это уже не моё предложение. Это его личное открытие. — Я улыбнулся. — Он полгода будет ходить и облизываться. Он проверит бумаги, посмотрит на растущий баланс, убедится, что кредиты обслуживаются вовремя, и решит, что нашёл золотую жилу, которую я от него прячу.

— И к моменту, когда ты предложишь сделку...

— Он уже будет считать эту фирму своей. Мысленно он её купит гораздо раньше, чем подпишет бумаги. Останется только оформить.

Серёга потёр лоб.

. — А про Медведково и про Аргентину?

— А вот про них ты не знаешь ничего. И это, кстати, чистая правда: ты действительно ничего не знаешь. Ты видел «фиат» и контору, всё. Расскажешь ровно столько, сколько видел, и врать тебе не придётся ни в одном слове.

Серёга посмотрел на меня с искренним восхищением.

— Ты и меня просчитал, — сказал он. — Ещё до того, как я тебя нашёл.

— Не тебя. Ситуацию. — Я допил пиво. — А теперь давай серьёзно. Он тебя обязательно спросит, почему ты пришёл именно к нему. Что ответишь?

— Что мне не нравится, когда за моей спиной играют втёмную.

— Хорошо. Правдоподобно, и опять же — правда. — Я кивнул. — И ещё он спросит, чего ты хочешь взамен.

— А чего я хочу?

— Ты хочешь гарантий по своим десяти процентам, — сказал я. — Он собирается всех выкидывать, ты это чуешь и хочешь заранее договориться. Это самый понятный ему мотив в мире, потому что он сам поступил бы точно так же.

Серёга долго смотрел на меня.

Потом снова протянул руку.

— Знаешь, — сказал он, — я одиннадцать лет тебя