Наследник без искры - Владимир Снигур

— На улицах будущего были миллионы.

— Тела. Не граждане.

Михаил подошёл ближе.

Взрослая Варвара увидела его отдельное тело и на мгновение утратила суровое спокойствие.

— Получилось.

— В вашей линии?

— Нет.

— Моя версия умерла?

— Трижды.

— Это невозможно.

— На Чёрном пути возможно и не такое.

Она посмотрела на Елену Павловну, Александра, раненых, затем на молодую себя.

— Вы изменили первую станцию. Хартия принята на двенадцать лет раньше. Молчанов лишён имени. Берестов стал первым временным канцлером.

— Откуда знаешь? — спросил Воронцов.

— Изменения проходят по пути быстрее поезда.

— Тогда почему твоя линия не исчезла?

— Потому что канцлер удерживает её сердечным узлом.

— Он говорит, что спасает три миллиона людей.

— Он спасает свою власть над тремя миллионами тел.

Девочка подняла целое сердце.

— И не только он.

Чёрный механизм в руках Сергея рванулся к ней. Нож версии заскрежетал между лепестками.

— У неё второй узел, — сказал Александр.

— Первый, — поправила комендантка. — Ваше сердце — копия.

Сергей посмотрел на треснувший механизм.

— Оно появилось из проекта Наследника.

— Который начался с образца, отправленного назад.

— Значит, целое сердце создали в будущем.

— Да.

— А кто эта девочка?

Взрослая Варвара ответила не сразу.

— Её зовут Мария.

Молодая Варвара побледнела.

— В честь великой княгини?

— В честь женщины, которая умерла, пытаясь не стать Молчановым.

— Она жива в нашем времени.

— Когда вы уехали.

— Что с ней произошло?

— Императорский контур погас. Личная функция Ланской отделилась. Но Мария Константиновна осталась соединена с пустым троном. Через сутки контур снова включился.

— Кто его запустил?

Комендантка посмотрела на девочку.

— Она.

Мария поклонилась.

— Я родилась сразу в двух столицах.

— Ты дочь Варвары? — спросила Елена Павловна.

— Биологически — нет, — ответила девочка. — Памятью — да. Мама дала мне выбор. Папа дал путь. Дядя Миша дал золотой контур. Великая княгиня дала имя и первое тело.

— Кто «папа»? — спросил Сергей.

Мария посмотрела прямо на него.

— Не ты.

Чёрное сердце в его руках затихло.

Канцлер внутри промолчал.

Сергей понял раньше остальных.

— Проводник.

Взрослая Варвара кивнула.

— Остаток Сергея, который не поместился в обратную передачу. Он стал проводником, а позднее — основой Марии.

— Проводник погиб на второй станции.

— В вашей линии. В моей он прожил ещё девять лет.

— И вы…

Комендантка усмехнулась без радости.

— Сейчас ты спросишь, любила ли я одну из твоих версий.

Молодая Варвара подняла подбородок.

— Мне всё равно.

— Поэтому и спрашивать не нужно.

— Я не спрашивала.

— Хорошо.

Мария перевела взгляд между двумя женщинами.

— Вы всегда так разговариваете?

— Да, — одновременно ответили обе Варвары.

Игнат тихо сказал Зоричу:

— Вот это доказывает лучше любого ключа.

Инженер уже рассматривал целое сердце.

— Устройство стабильнее нашего. Нет видимых швов. Внешний корпус не механический, а выращенный.

— Не приближайся, — сказала комендантка.

— Я только смотрю.

— В моей линии ты потерял вторую руку после этих слов.

Зорич спрятал левую ладонь за спину.

— Правую уже терял?

— Дважды.

— Значит, опыт есть.

— Это не преимущество.

Счётчик над дверью изменился:

«ДО ЗАКРЫТИЯ МАРШРУТА: ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ».

— Почему мы не должны входить? — спросил Воронцов.

— Потому что этот вагон идёт не в ваше время, — ответила комендантка. — Канцлер подменил пункт назначения.

— Панель подтвердила западный архив.

— Для пути архив — не место. Это личность, которая им управляет. Вы прибудете к канцлеру.

— В будущий Ротенбург?

— В минуту до окончательного включения «Модели».

Михаил сказал:

— Мы можем остановить его.

— Я пыталась двадцать семь раз.

— И каждый раз возвращалась?

— Не я. Путь создавал следующую Варвару из последнего решения предыдущей.

Молодая Варвара посмотрела на металлическую повязку.

— Глаз?

— В четырнадцатой попытке.

— А остальные шрамы?

— Не хватит времени.

— Если путь создавал копии, ты настоящая?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Даже девочка повернулась к ней.

— Что значит «нет»? — спросила Мария.

— Настоящая Варвара умерла при первом запуске. Я — непрерывность её отказа. Каждый раз, когда канцлер заставлял линию подчиниться, путь сохранял решение сопротивляться и выращивал новую меня.

— Ты никогда не говорила.

— Ты считала меня матерью.

— Считаю.

— Тогда происхождение не имело значения.

— Имеет, если ты решила исчезнуть.

Комендантка отвела взгляд.

Молодая Варвара заметила.

— Зачем пришла?

— Передать сердце Марии и закрыть исходную линию.

— Что случится с тобой?

— То, что должно было двадцать семь попыток назад.

— Нет, — сказала девочка.

— Мы обсуждали.

— Ты сообщила.

— Иногда это одно и то же.

— Только для родителей, — сказал Михаил.

Комендантка посмотрела на него.

— Ты всё-таки вырос.

— Пока только телом.

— Этого бывает достаточно, чтобы начать ошибаться самостоятельно.

Сергей поднял разбитое сердце.

— Канцлер утверждает, что без его линии исчезнут миллионы.

— Они уже исчезли, — ответила комендантка. — Он сохраняет не людей, а последнюю рассчитанную версию каждого. «Модель» не позволяет им принимать решения, которые ведут к распаду города. Любая свобода, способная изменить линию, удаляется.

— Они понимают?

— Иногда. Тогда канцлер возвращает их на сутки назад.

— Почему не восстают?

— Восставали. Восстание происходило четыреста шесть раз. Теперь «Модель» стирает его до