Потерянное эхо - Фарха Таннба

фиорд столь необычным способом. Но ведь майстерин Гаусс не может сделать с фёлькише почти ничего, чтобы остановить их. Да и какая сейчас разница? Об этом стоит задуматься, но несколько позже…

— Можем тогда разделиться, — отрывисто предложила Виенна, — фройляйн Тидесбала отправится к своим юлчьиларским родичам, как я понимаю, она тут именно ради них… а мы с вами к ратуше. По сумасшедшим женщинам обычно не стреляют, по крайней мере, сразу.

— Вы думаете, фрайфрау, мы можем что-то сделать, если Национальное собрание до сих пор держит оборону?

— Не знаю, — хмуро пожала плечами Виенна, — Но мой опыт показывает, что иногда даже маленький шаг, сделанный в нужный момент, может иметь значение. Вдруг нам представится шанс его сделать, а? Тем более вы и сами не против, иначе бы не помогли нам всем переправиться через фиорд.

Да, здесь Рубидия ничего не могла ей возразить. Она ведь и правда предпочитала хаотичные ненадёжные действия невмешательству, которое точно ничего не изменит ни в хорошую, ни в плохую сторону. Сейчас майстерин не знала, как поступить правильно, но сидеть сложа руки не собиралась.

— Эрсин точно прилетит к ратуше, если только ему хватит сил. Один или вместе с авиарами, но прилетит, — заявила алая майстерин, и Виенна кивнула в ответ.

— Тем более. Вдруг нам представится шанс помочь ему, например, с помощью вашей магии… или несколько более грубым способом, кто знает?

— Вы ведь пойдёте без меня, фрайфрау, если я не соглашусь вам помогать, верно? — устало вздохнула Рубидия вместо согласия. И то, что дорога неизвестна, сестру Эрсина точно не остановит. Рядом есть та же Тидесбала, которую в любом случае придётся отпустить и надеяться на везение своей лисентирин.

— Разумеется, — откликнулась сильтка.

— Ут-Кызы… — обернулась майстерин Гаусс к Тидесбале, и та вскинулась раньше, чем Рубидия успела хоть что-то спросить:

— Остаз, я побегу к минем апам. Мне нужно быть с ней, а не где-то ещё.

Конечно, если Яраткан Тидесбала всё ещё нуждается в помощи племянницы, а не… Нет, ни в коем случае, пусть госпоже Тидесбале в этот раз повезёт!

— Берегите себя, сенлем, — быстро кивнула девушке Рубидия и тут же велела Виенне: — Следуйте за мной, фрайфрау.

И всё не удержалась, на перекрёстке, который должен был разделить их с юлчы, в последний раз окинула взглядом удаляющуюся девичью фигурку, опрометчиво легконогую и беззащитную. Пусть же и младшей Тидесбале повезёт, должна же в этом мире быть хоть какая-то справедливость! Ут-Кызы ведь так и не получила майстерскую повязку… Получит, защитится и обязательно получит, но сначала переживёт сегодняшний мятеж.

Даже тревогу за свою лисентирин алой майстерин вскоре пришлось выкинуть из головы. Она не шла, почти бежала с неудобным посохом наперевес, тяжело припадая на больную ногу, и сосредоточение на дороге, на упрямой сильтке рядом, на собственном дыхании и движениях заслонило всё остальное. Скорее, только бы успеть! Они и так потратили слишком много времени — на переправу, на разговоры, на решения, на путь к ратуше, который всё никак не кончался, точно само пространство растянулось и завязло в стылой туманной дымке, пытаясь остановить Рубидию. Виенна отставала всё сильнее и хромала заметнее, но не жаловалась, не просила замедлиться или подождать её, упорно пыталась выжать из повреждённого тела всё, что оно могло дать.

Но перед Ферзаммлунгплатц, где и находилась ратуша, женщинам пришлось замедлиться, чтобы не влететь в толпу. Несмотря на опасность и холод, на площади собралось немало народу. Под самой ратушей, в которой закрылось Национальное собрание и рейхспрезидент, темнели гвардейские мундиры. Те, кто должен был охранять первых лиц Республики, обернули оружие против собственного правительства и теперь готовились к штурму. Не просто солдаты рейхсхеера, а фёлькише. Интересно, они и вправду хотят вернуть власть Императору или всего лишь планируют прикрываться его именем и человеческой ностальгией?

Собравшиеся на площади люди не рисковали приближаться к зданию, и фёлькише не предпринимали против них никаких действий. Как Рубидия ни искала, ни одного полицейского так и не нашла. Её взгляд привлёк офицер с громкоговорителем — похоже, фёлькише решили воспользоваться столпотворением и попытаться привлечь толпу на свою сторону. Вслушиваться в его речь, искажённую гудением динамиков, не стала — всё это она уже слышала или семь лет назад во время процесса против фёлькише, или в рассказах Тидесбалы. А может, ещё раньше читала в газетах, до того, как фёлькише запретили.

Шепоток прокатился по толпе, люди тут и там начали задирать головы, и Рубидия последовала их примеру, а через мгновение поймала взглядом одинокую фигуру в яркой синеве.

Кто-то из толпы закричал:

— Красный барон!

Не Красный барон, Эрсин. Один, без поддержки других авиаров. В небе никого, кроме Эрсина. Но какая разница?

При виде снижающегося летуна на алых крыльях часть солдат вскинула оружие, и Рубидия уже сложила рукой магический жест, готовая пустить его в ход.

Не успела.

Эрсин камнем рухнул вниз, прямо из падения перешёл на изломанный «авиарский бег» — так в шутку называли передвижение, когда летун полз по земле с опорой на сложенные крылья и человеческие ноги, быстро-быстро перебирая всеми конечностями. Кто-то из военных оказался на пути авиара и замешкался — Эрсин сбил их с ног, отшвырнул в сторону ударом крыла. Его целью оказался агитатор, который застыл от неожиданности, не сводя глаз с авиара. Тот с ходу врезал фёлькише и рванул на себя громкоговоритель, но фёлькише случайно взмахнул рукой, и прибор улетел в сторону, со всего маху ударился о мостовую, мерзко загудел.

Авиар тут же оттолкнул противника, кинулся за громкоговорителем, схватил его и что-то скомандовал собравшимся. Вернее, попытался скомандовать. Визг помех превратил его слова в потусторонний вой — удар всё же доломал громкоговоритель. Электронный вопль резанул по ушам, тут же раздался выстрел.

Эрсин отшатнулся, отступил, нелепо вскинул руки, завалился набок. Крылья, на которые он только что опирался, подломились — воля, что направляла эфир через них, исчезла.

Нет… Нет-нет-нет!

— Убит!

— Адмирала убили!

Чудовищные слова прокатились по воздуху, будто подхваченные шумом десятков крыльев, и потонули в грохоте выстрелов. Подоспевшие авиары открыли огонь по мятежникам. Фёлькише отбивались, но алая майстерин не заметила, насколько успешно у них это получилось. Да и какое ей до этого было дело?

Эфир в алых крыльях больше не двигался, не пульсировал, подчиняясь сердцебиению.

Не может быть всё так просто… несправедливо… неправильно… глупо… больно…

Авиары прилетели, но слишком поздно, чтобы защитить адмирала Илаи. Рубидия вместе с Виенной добрались до ратуши, но так и не успели хоть чем-то помочь Эри. Сильтка рвалась из её рук,