Потерянное эхо - Фарха Таннба

Напрасно. Теперь уже напрасно.

Всё было зря. Они все опоздали. Рубидия сама непростительно опоздала.

Глава 25

Короткое лето на северном побережье медленно, но неумолимо клонилось к закату. Со стороны фиорда уже тянуло холодом и сыростью осенних туманов, а может, Рубидии это просто казалось. Но в том, что дни становятся короче, листва ярче, а планы и расписания на новый учебный год приобретают всё больше определённости, она не сомневалась.

Год уже принёс слишком много перемен в жизнь Рубидии, и ей казалось, что запас неожиданностей просто не мог рано или поздно не подойти к концу. Всё однажды меняется, и даже череда потрясений не могла тянуться слишком долго. Именно эта надежда позволяла майстерин Гаусс стойко справляться со всё новыми и новыми проблемами, мелкими и несложными по отдельности, но многочисленными, а иногда ещё и непривычными. Защита Ут-Кызы не была среди них самым незначительным и понятным делом, но по сравнению с прочими оказалась заботой почти приятной, особенно по сравнению с той же несчастной дверью. Дверь успели заменить, а весь подъезд не без помощи Рубидии отремонтировать, пока суд упорно выяснял обстоятельства и наконец приговорил майстерин к штрафу. Защита Тидесбалы хотя бы не требовала постоянного вмешательства. Тем более подруга, пусть и получала майстерскую повязку и учёную степень под руководством Рубидии далеко не первой, проявила неожиданную самостоятельность. Кажется, во время всех предзащитных мероприятий, подачи документов, получения разрешений и самой защиты майстерин Гаусс волновалась за свою лисентирин гораздо больше самой Тидесбалы. Юлчы же спокойно и наконец-то без напоминаний наставницы позаботилась о том, чтобы работа соответствовала формальным критериям, а все правки принимала стойко и почти с ними не спорила. Единственное, в чем Рубидия могла упрекнуть свою лисентирин — непунктуальность. Сдавала все документы и версии своей работы Ут-Кызы исключительно в последний момент. Но хоть сдавала вовремя, да ещё и в более-менее приличном и общепринятом виде — уже больше, чем стоило ожидать от непредсказуемой и хаотичной Тидесбалы. Да, не обошлось без неприятных казусов, и тот же автореферат перед предзащитой рецензент увидел раньше, чем сама Рубидия, а потом высказал ей все свои замечания по творению её подопечной, которое вообще на тот момент не требовалось читать. Во всяком случае, сама Ут-Кызы утверждала, что почтенный майстер Штальман должен был просто подтвердить сам факт наличия реферата, а не вычитывать черновик и править. Рубидии оставалось тяжело вздохнуть, мысленно досчитать до трёх и вежливо попросить юлчы больше так не делать — впрочем, без особой надежды, что она исправится. Как и всегда.

Следовало отдать Тидесбале должное, на защите она выступила достойно и отвечала на вопросы развёрнуто, временами даже чересчур, но знание работы и свою артефакторскую квалификацию показала во всей красе. Похвалить свою бывшую лисентирин перед диссертационным советом Рубидии было за что, и каждую оценку Ут-Кызы честно заслужила. Как и повязку алой майстерин, которую диссертантке вручили сразу же, стоило только почтенным майстерам и майстерин огласить вердикт.

Казалось бы, защита подопечной позади, учебный год ещё далеко, но о спокойствии оставалось лишь мечтать. И пусть больше не приходилось разрываться между выздоравливающим Эрсином и нервной от неотвратимой защиты Тидесбалой, поздравлять друга с сорок третьим днём после очередного дня в суде Рубидии не понравилось. И всё же настал долгожданный час, когда адмирала Илаи освободили из-под надзора окончательно. Рубидии пришлось в очередной раз подавлять желание взять его под руку после заседания — несмотря на больную ногу, Эрсин упорно отказывался от чужой помощи и предпочитал передвигаться сперва на костылях, а потом с тростью, но неизменно самостоятельно. Он отдельно попросил Рубидию пытаться ему помочь. «Я не могу позволить себе быть калекой, неспособным передвигаться самостоятельно, и не хочу обременять тебя,» — так объяснил он своё решение. Оставалось его принять, тем более Эрсин весьма успешно справлялся и шёл на поправку, а новые крылья, которые майстерин Гаусс лично напитала эфиром и подогнала под адмирала Илаи, тоже помогали ему беречь ногу. За оправданного и почти здорового друга можно было беспокоиться чуть меньше, а у самой Рубудии теперь появилась новая забота, которая постоянно требовала внимания.

Фиолетовая коллегия.

Сколько бы майстерин Гаусс ни избегала мыслей о работе над эфирной физикой в рамках собственной коллегии, изыскания которой имели бы более фундаментальный характер, чем было принято у алых магов, жизнь повернулась иначе. Эфирное эхо требовало изучения, а после неудачного мятежа Рубидия смогла обойти запрет на публикацию материалов о своём открытии. И всё благодаря помощи Эрсина и его немыслимой дотошности, а ещё неразберихе в Абвере. Рубидии повезло, что в нужный момент до неё никому особо не было дела.

Прошение они с Тидесбалой — майстерин Тидесбалой! — написали всего за ночь, но Рубидия до последнего момента не верила, что всё получится.

Получилось.

Спустя полтора месяца формальностей и невообразимое множество бумаг Рубидия держала в руках тот самый документ, ради которого и она сама, и Ут-Кызы потратили столько сил. Простой конверт, небрежно брошенный почтальоном в ящик для писем, Рубидия вскрыла дрожащими руками, а ответ ученого совета и общеколлегиальное согласие на создание новой магической коллегии ей пришлось перечитывать несколько раз. И лишь тогда майстерин убедилась, что поняла всё правильно. Решение действительно было принято, и приказ уже подписан.

Казалось бы, мир вокруг ничуть не изменился: то же позднее лето, та же ослепительная синева небосвода, тот же солоноватый ветер с фиорда, тот же фиолетовый паслён, сорняком вьющийся по живым изгородям и пожелтевшим кустарникам, тот же город вокруг живёт своей жизнью, и ему всё так же нет дела до Рубидии, её страхов, надежд и желаний — но она уже может считать себя не алой, а фиолетовой майстерин. Фиолетовая майстерин Гаусс — звучит как чья-то нелепая шутка. А ведь на ней теперь будет целая коллегия. Хотя, наверное, пока не коллегия, а зародыш будущей коллегии, но сформировать основы, написать первые планы и найти первых соискателей, которые станут студентами, предстоит именно им с Тидесбалой.

И всё же одну-единственную мысль Рубидия никак не могла отодвинуть, сколько бы ни пыталась сосредоточиться на делах и настоящих проблемах.

Теперь у неё есть возможность сделать всё так, как должно. Теперь она сама определяет формальные критерии и правила для будущих исследований. Конечно, основательниц коллегии двое, но захочет ли Ут-Кызы заниматься бумажной работой вместо научного творчества? Что для неё Фиолетовая коллегия — свобода для собственной работы или ответственность