Потерянное эхо - Фарха Таннба

Ответ так и не нашёлся. Мысли рассыпались, точно стальные кольца из неудачно опрокинутой коробки, пока майстерин Гаусс спешила к дому Тидесбалы. С каждым разом живая изгородь пропускала Рубидию быстрее и проще, будто привыкала к гостье и к желанию хозяйки.

Рубидия же в свою очередь давно привыкла к хаотичности Ут-Кызы, её своеобразным понятиям о приличиях и распорядку дня, а потому совершенно не стеснялась беспокоить подругу.

— Нам пора готовить фиолетовые повязки, майстерин Тидесбала, — сообщила она юлчы радостную новость вместо приветствия, когда та впустила её в дом.

— Я же говорила, что всё получится, — просияла Тидесбала, радостно зазвенев косичками и украшениями. — Меня всегда надо слушать и верить мне.

— И всё же нам могли отказать, сенлем, по любому надуманному поводу, — проворчала Рубидия скорее из принципа, чем из-за искреннего несогласия. Тидесбала фыркнула и, ни на миг не поверив в возражение наставницы, довольно заявила:

— Не отказали же. А ты, сенлем, всегда несправедливо мало верила в себя и собственную удачу, я давно это заметила. Чаю?

— Не откажусь, — улыбнулась ей Рубидия. После того, как Тидесбала тоже получила майстерскую повязку, их общение стало более дружеским. Майстерин Гаусс эти перемены не могли не радовать, хоть оказалось не так уж легко привыкнуть, что Ут-Кызы больше не её подопечная. С большинством своих лисентиаров и лисентирин Рубидия так до конца и не преодолела свою привычку, да и не было необходимости, в общем-то — получившие повязку майстеры и майстерин уходили в свою жизнь, в свою собственную работу или исследования. С Тидесбалой получилось иначе, но после путешествия в Сильту и всей истории с эфирным эхом их взаимотношения и не могли остаться прежними. Слишком уж много им пришлось пережить вместе, чтобы считать себя исключительно наставницей и ученицей.

И теперь можно было предельно откровенно рассказать за пиалкой с чаем Ут-Кызы всё, что думалось об учёном совете и о синих магах, которые дольше всего не могли собраться и дать официальный ответ. Хотя им-то что? Пусть наблюдают за своими небесами и дальше!

— Возможно, они боятся, что не отличат вихревой пробой от какого-то природного явления, — фыркнула Тидесбала в ответ на ворчание Гаусс, — И случится у них великое закрытие с позором на полколлегии! Вот они и думали, как себя обезопасить от подобных неприятностей!

И можно было смеяться над нелепой выдумкой, не стесняясь собственных чувств перед подругой, и вместе с ней размышлять над планами. Разумеется, на вопрос о бумагах и формальностях Ут-Кызы замахала руками в притворном ужасе.

— А мы никак не можем обойтись вообще без них? — уцепилась она было за внезапную надежду, но тут же сникла под печальным взглядом Рубидии и тяжело вздохнула: — Хорошо, я подумаю, что могу сделать, чтобы тебе не пришлось заниматься ими совсем уж в одиночку.

— Но это будет потом, — попыталась успокоить её майстерин Гаусс. — Пока можно радоваться и праздновать.

— Ага… А у меня по такому случаю есть для тебя подарок, сенлем, — сверкнула лисьей улыбкой Ут-Кызы и протянула Рубидии небольшой, увесистый бумажный свёрток. Артефакт? Судя по эфирным потокам, переплетение весьма необычных цепочек — слишким толстых для колье или серег, слишком многочисленных и мелких для плетеного пояса.

— Хм… Шатлен? — Артефакт, который Рубидия извлекла из свёртка, встречался редко. Сумки и одежда с карманами всё-таки были слишком популярны и вытеснили шатлены, которые были похожи на древние связки ключей. Правда, со временем на смену ключам пришли цепи с набором всех необходимых даме вещей, от ножниц до зеркальца и пудреницы. Да и сами артефакты становились изящней, их украшали, а подвесы иногда становились отдельным произведением ювелирного и артефакторского искусства. Но Ут-Кызы в своём подарке изготовила лишь сам держатель, запаяв сложный плетёный узор с закреплённым в центре радужным обсидианом. От основы шатлена тянулись цепочки с пустыми зажимами — Тидесбала предоставила Рубидии самой выбрать необходимые подвесы, да и число цепочек она легко смогла бы изменить, сняв лишние или поставив дополнительные. Но юлчы оставила в подарке ещё один сюрприз: через звенья цепей протянулись эфирные каналы. Выходит, на этот шатлен можно было повесить не только функциональные мелочи вроде инструментов или ключей, но и мелкие артефакты. Хм, скажем, один или даже несколько артефактов-накопителей вполне получилось бы закрепить…

Изучив подарок, Рубидия подняла голову и улыбнулась юлчы.

— Работа, достойная звания майстерин по артефакторике. Спасибо тебе огромное, Ут-Кызы, за такой подарок. Но почему шатлен?

Тидесбала просияла от похвалы, и майстерин Гаусс почти читала на её лице, сколь много она может рассказать о своей работе и о причинах выбора.

— Я просто давно хотела сделать шатлен, но это очень особенное украшение… и для меня, и вообще в Деймаре. Минем эни родом из Телима, хотя меня воспитывала в основном апай… но на моей изначальной родине шатлены и сейчас популярны. Некоторые считают, что они намного удобнее сумок или карманов, но шатлен мне никогда не заказывали, вот я и воспользовалась случаем, чтобы сделать что-то необычное, — торопливо пояснила Ут-Кызы и, чуть помолчав, добавила: — Я хотела подарить тебе такой на свадьбу с этим вашим адмиралом, если ты меня позовёшь, но решила, что шатлен тебе и без мужа пригодится.

В её голосе и правда мелькнула нотка грусти? Или Рубидии просто почудилось?

— Я не планирую никакой свадьбы, — устало вздохнула майстерин Гаусс. Они с Эрсином до сих не поговорили о чувствах, так и не разобрались, кто они друг для друга и кем хотели бы быть — просто близкими друзьями? возлюбленными? кем-то ещё? Иррационально, но алая майстерин не знала, какой именно ответ ей бы понравился, а потому никак не могла решиться на эту беседу.

— А зря! — не ведая о мыслях и сомнениях подруги, уцепилась за её слова Ут-Кызы, звякнув украшениями, — Ты только представь, сенлем: вот сделает твой адмирал тебе предложение, ты согласишься и даже соединишь с ним судьбу перед лицом Творца… это обязательно, иначе адмирал ни на какой разврат с тобой не согласится, насколько я могу понять эту своеобразную мрачную личность. Вечер, супружеская спальня, одежда и даже твоя теперь уже фиолетовая повязка на глаза сброшены, он начинает тебя целовать, а ты лежишь и думаешь «Эхо моё, эхо…»

Рубидия закатила глаза, но утопила тяжёлый вздох в аромате и вкусе мятно-пряного юлчыларского чая. Непристойные шутки с примесью богохульства всё-таки считались прерогативой друидов, а не университетских магов, и в устах основательницы Фиолетовой коллегии подобное звучало слишком уж эпатажно. Даже несмотря на то, что эта основательница планировала остаться