"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

— Тьфу ты… А то что я вообще оказался в этом мире ничего не нарушает, а? — рассержено проворчал я.

— Как сказать… забери я нечто принадлежащее другому божеству, то это наверняка бы заметили. Ну а поскольку я воспользовался бесхозным, то никто и не обратил внимания на мою маленькую проделку.

Покровитель мошенников и воров таинственно улыбнулся. А у меня от всех этих его загадок заломило в висках.

— Я вообще ни хрена не понял… — честно признался я.

— Ну же, Александр, подумай! Ты ведь уже видел свою новую внешность?

— Ну да, — кивнул я, еще не понимая, куда клонит Эрис.

— Ты — полукровка, рожденный от союза человеческого мужчины и алавийской женщины. Конкретно тебе от матери достались необычные глаза, более темный оттенок кожи, утонченное телосложение и несвойственное людям долголетие. Появление на свет таких метисов событие отнюдь не уникальное. В захваченных темноликими колониях их предостаточно. Правда, им доля алавийской крови достается преимущественно от отцов. Таких детей, как правило, отвергают и презирают с самого рождения. От них отворачиваются даже собственные родители или боги. Их не привечают ни высшие хранители народа альвэ, с которыми, надеюсь, тебе не доведется встречаться, ни покровители людей. Поэтому я никому не перешел дорогу, когда прибрал сей невостребованный актив и спрятал в свою колоду. Всё просто.

— И вот об этом я должен был сам догадаться? — саркастично хмыкнул я.

— Почему бы и нет, — как ни в чем не бывало пожал плечами Ваар. — Ты обладатель очень гибкого разума. Не следует себя недооценивать.

— Черт! Я не понимаю, как должен на это всё реагировать… — в сердцах стукнул я по столу. — Боги, магия, другие миры, какие-то кьерры и альвы…

— Альвэ, — поправил меня покровитель плутов.

— Да хоть эльфы! — отмахнулся я. — Сути это не меняет!

— И всё же, посмотри на себя, — вкрадчиво начал собеседник. — Нет ли ощущения, что этот мир не желает принимать тебя? Что ты бестолково бьешься в установленные рамки и не знаешь, как их пробить? Что сам воздух душит тебя здесь? Вспомни свой жизненный путь, Александр. Сколько раз судьба отшвыривала тебя назад, едва ты добивался чего-то мало-мальски значимого? Согласившись на моё предложение, ты теряешь не так уж и много. А вот приобрети можешь всё, что захочешь…

Слова Эриса падали на иссохшую почву моей души подобно прохладной росе. Да-да-да, задери тебя боги все вместе взятые! Именно это я всегда и чувствовал, но не мог столь точно сформулировать!

— Я ставлю перед тобой нетривиальную задачу, — продолжал искушать меня бог обмана. — Но тебя выбрал не слепой случай, а я сам! Ты обладаешь всем необходимым, чтобы справиться с моим поручением и вписать своё имя в века, как спасителя человечества. А заодно скинуть давящие оковы старой судьбы и обрести свободу. Да, в том, что у твоего нового тела не будет высшего покровителя — это минус. Но, с другой стороны, это же означает, что твоими поступками не будет руководить воля небесных сил. А только лишь ты сам…

— А что насчет тебя, Ваэрис? Разве ты не являешься представителем этих небесных сил? — всё еще сомневаясь глянул я на собеседника.

— Правила не позволят мне влиять на тебя напрямую. Однако же совсем без присмотра я тебя не брошу. Как бы там ни было, а окончательное решение остается за тобой. Я не могу тебя принуждать. И поэтому, когда ты побывал уже на той стороне, я спрошу тебя снова, Александр: готов ли ты работать на меня?

Ваар, словно бы предлагая чокнуться, поднял на уровень глаз рюмку с кристально прозрачной жидкостью. Я опустил взор и увидел перед собой точно такую же. Тоже наполненную до самых краёв.

Колебался я совсем недолго. Секунды три или четыре. А потом всё-таки схватил стопку с водкой. Ну всё, назад пути нет. Как бы ни печально было признавать, но жизнь Александра Горюнова я бездарнейшим образом запорол. Так может юному Ризанту нор Адамастро повезет больше? Пока не знаю, но верить хотелось в лучшее…

Стоило мне опрокинуть рюмку, как привычный мир рассыпался миллионом осколков. Меня рывком вернуло в новую реальность. И лишь застрявший в горле обжигающий спиртовой вкус подсказывал, что эта встреча с Ваэрисом не была сном.

— Тебе всё еще нездоровится, Риз? — проворковал над самым ухом уже знакомый нежный голос. — Вот, я принесла немного вина. От него должно стать лучше. Только не налегай сильно…

Я приоткрыл глаза и обнаружил присевшую на край моего ложа Веду. А на прикроватном столике стоял и принесенный ей серебряный кувшин в компании кубка на высокой ножке.

— Благодарю, но я обещал отцу, что больше не прикоснусь ни к чему пьянящему, — мягко отказался я.

— И ты всерьёз готов сдержать слово⁈ — подивилась девушка. — Если так, братец, то я искренне рада! Я сейчас же унесу это, дабы не искушать тебя…

Сестра действительно поспешно подхватила кувшин и направилась к выходу. Вот только в дверях едва не столкнулась с самим Одионом нор Адамастро…

— Что это⁈ — требовательно рыкнул глава рода, выхватывая у дочери ношу. — Вино⁈ Я так и знал, Ризант, что слова твои ничего не стоят! Пожри меня Абиссала, а ведь я почти поверил тебе…

— Я же говорила, любовь моя, что тебя ждет лишь одно разочарование!

Следом за аристократом в помещение вошла чертовски привлекательная дамочка и замерла чуть позади. Я, признаться, сперва невольно залюбовался её статью и строгой красотой. Но уничижительный взгляд, которым она меня наградила, быстро испортил первоначальное впечатление.

Так-так-так… кто это у нас? Илисия нор Адамастро! Законная супруга Одиона и по совместительству мать двоих его детей. Веды и Велайда. Если Ризант ни в чем не ошибался, то эта женщина пылала к нему искренней и неподдельной ненавистью. Хотя теперь уже можно сказать, что ко мне. И основная причина крылась вовсе не в том, что первенец главы вел аморальный и распутный образ жизни, отравляя существование остальным домочадцам. А в том, что он носил приставку к имени в виде числительного «первый». То есть был старшим сыном Одиона со всеми вытекающими наследственными претензиями. А Илисия мечтала, чтобы род возглавил именно её отпрыск. Веда на эту роль не могла претендовать, поскольку была девочкой. И потому оставался только младшенький —