Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

И стоило ему закончить свою боевую технику, как мир сошел с ума. По земле прошли трещины столь длинные, что они достигли сражающихся вдалеке армий. А затем получившиеся кусочки были подброшены вверх и раскручены.

Если раньше следить за боем высших было трудно, то теперь я и вовсе потерял их из виду в нескончаемой стене пыли и рушащихся обломков.

Мне повезло, что бункер оказался в цельном куске породы, поэтому я всё ещё остался в укрытии, пускай пол и перекосило, а по стенам прошли нехорошие трещины.

Я обратился к своему чувству ци, изо всех сил пытаясь вычленить в буйстве красок нужных мне людей.

Водяная, воздушная и растительная ци смешались столь плотно, что кое-где начали создавать аномалии. В естественном случае для этого понадобились бы дни и месяцы, но здесь всё происходило куда быстрее.

Растущие цветы Джоса меняли цвет на синий или белый, а кое-где они мерцали искорками чужой ци. Или оставшаяся после техник вода Энис постоянно дрожала от циркулирующей по ней воздушной ци.

Если бой продолжится, то долгое время на этой земле не стоит жить, если, конечно, кто-нибудь не позаботится очисткой.

Куда интереснее была ци Йонги. Клан Гору не был стихийным кланом. Любой, кто желал войти в этот клан, отказывался от своей стихийной составляющей, меняя свою ци на некий «нейтральный» аспект. Благодаря этому, Гору получали возможность практиковать свои собственные, уникальные техники кулачного боя.

— Он заметил, — веселый голос Светоносного привлёк мое внимание. — Посмотрим, сработает ли твой план, человек.

— Не он, — поправил его я. — Наш противник — она.

* * *

Сражающийся с тремя высшими замер, но он был столь быстр, что лишь немногие могли бы заметить эту паузу. Его противниками были эти немногие, поэтому они тут же насторожились.

Стоявший на месте Гору пропал, чтобы возникнуть над ничем не примечательным куском вздыбившейся земли. Его ладони с треском пробили почву, чтобы рваным движением разорвать многотонную земную плиту пополам, открывая скрытый внутри бункер.

Позади уже неслись Сувон и остальные высшие, но они критически не успевали.

Неуловимое движение и корчащаяся фигурка Художника оказывается в неестественно длинной руке Йонги. Высшие практики резко замерли, прекрасно понимая, что Гору хватит даже небрежного движения кистью, чтобы оторвать голову их предводителю.

— Не приближайтесь, — хрипло буркнул Йонга высшим. — Или он умрёт.

Длинные, плохо расчёсанные волосы Йонги падают вниз, полностью закрывая выражение лица, но это ничуть не мешает ощущению пристального взгляда.

— Я знаю, что ты здесь, — прохрипел Художник, смотря прямо на Йонгу. — Перестань прятаться и встань передо мной!

— Хи-хи-хи, — мелкое, зловещее хихиканье было ему ответом, когда волосы Гору черные волосы Гору зашевелились и среди прядей появились маленькие, черные глазки. — Привет, Создатель. Давно не виделись. Ты просто не представляешь, как я рада тебя видеть. И ты рад меня видеть, не так ли?

Насмехаясь, она заставила Йонгу чуть встряхнуть рукой, выдавив у её создателя небольшой хрип.

— Смотрю, смерть отнюдь не пошла тебе на пользу. Неужели ты так и не сделала никаких выводов?

— Ох, наша встреча будит во мне уйму воспоминания, — волосы Йонги в ностальгии закачались. — Помнишь, как я убивала тех жалких крестьян? Как они плакали и убивались по своим бесполезным родственничкам? Как в конце от них всех осталась лишь жалкая горсточка?

Прядка волос взмахнула возле красного глаза, будто смахивая несуществующую слезу.

— А потом эта горсточка тебя прикончила.

— Несущественная мелочь, ведь сейчас я живее всех живых!

Безымянная вновь хихикнула, явно наслаждаясь сама собой.

— А насчет выводов, ты не прав, создатель. Или это тело и сражающаяся позади меня армия тебя ничему не научила? Неужели ты не чувствуешь этих пальцев, что держат тебя за глотку и могут с легкостью прервать твою жизнь?

— И зачем это? — Хан мрачно посмотрел в торжествующие глазки своего первого творения. — к чему плодить все эти смерти?

— Воистину, твоё двуличие, не знает себе равных, — пораженно вздохнула Безымянная. — Не ты ли привёл в эти земли свою армию? Ты пришел именно за мной, Создатель. Так ты думаешь, я бы просто сидела на месте и ждала своей смерти?

— Ты начала захватывать Йонгу и его клан задолго до моего появления.

— Ешь или будь съеденным, мой дорогой Создатель. И ты ведь понял эту прекрасную истину. У тебя тоже есть армия и ты подчинил множество практиков своей воле. Как видишь, мы не так уж и отличаемся. Только в отличие от тебя, я сильнее.

— Неужели? — Художник перестал бороться и просто обвис в руке Йонги. — Ты думаешь, что сильнее?

— Может потому что я держу тебя за горло, а не ты меня? — заботливо спросила Безымянная, на что к её удивлению Хан громко рассмеялся.

— А тебя совсем не заботило, что здесь кроме меня одного больше никого нет? — насмешливо поинтересовался Хан. — Ты же ведь тоже чувствуешь остальных моих созданий. — Так почему же их тут нет?

— Потому что я бы их убила у тебя на глазах? — сузила глаза Безымянная, а пальцы Йонги сжались чуть крепче. — Потому что ты слюнявое ничтожество, боящееся за них больше чем за себя?

— Хорошая попытка, но нет. Знаешь, какая вещь меня в тебе больше всего бесит? Твоя скользкость. С твоей силой я никогда не могу быть уверенным, что разобрался с тобой окончательно. Где гарантия, что, убив тебя здесь, ты не перенесешься к какому-нибудь своему кусочку в одном из твоих рабов? Это была проблема, которая не имела решения… до этого момента.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока ты тут изображала из себя шута и наслаждалась ощущением, будто вся ситуация у тебя абсолютно под контролем, я связался с той связью, что всегда была между нами. Да, сделать с тобой что-то кардинальное я не могу, но это не значит, что я не могу сделать ничего. Прошло несколько лет с нашей последней встречи, и я не терял время зря.

Любое веселье окончательно покинуло Безымянную и в её глазах вспыхнула злость и… неуверенность, когда она поняла, что и впрямь не может связаться со своими другими частями.

— Мне требовалось, — тем временем продолжал Хан. — Чтобы ты гарантированно пришла в это место в своём истинном обличии, после чего дала мне время. И ты это сделала.

— Но ты всё ещё у меня в руках! И я всё ещё сильнее, чем всё, что ты приготовил! — наконец-то маска Безымянной треснула и сквозь неё проступили истинные эмоции.

— Ты так в этом уверена?

Йонга почти увернулся, но ключевое слово «почти».

Горящее нестерпимо ярким золотым светом остриё копья глубоко пронзило спину Йонги, выйдя у него из груди.

— Я езмь Отец лжи, — прошептал ему на ухо улыбающийся ангел с темными крыльями и засмеялся, когда кулак Гору врезался ему в лицо, чтобы безвредно пройти через расплывшуюся в воздухе иллюзию.

Хруст!

Шея Художника треснула от резкого сжатия, от чего голова безвольно рухнула набок, чтобы спустя секунду потерять свою целостность и стечь вниз безвредным потоком краски.

Высшие практики бросились вперёд, пытаясь воспользоваться уязвимым положением своего противника, на их оттолкнула вырвавшаяся из него волна ци, оставившая от бункера и ближайшей почвы лишь пыль.

Взревевший, словно дикий зверь, Йонга ухватил всё ещё торчавшее копьё и попытался вырвать его из раны. Удар не был смертельным и для практика его уровня это была восполнимая потеря, но древко под его пальцами внезапно ещё сильнее засветилось, чтобы взорваться, посылая враждебную ци глубоко в его тело!

Это было чертовски болезненно для Йонги, но основной удар пришелся совсем по другому пассажиру.

Из тела практика вырвались десятки тонких темных ворсинок, хаотично хлещущих воздух.

Не успел Йонга прийти в себя, как пробивший землю гейзер подбросил его высоко вверх. Энис не теряла времени зря и подчинила своей воле все внутренние воды.

Наверху же Йонгу ждали висящие в воздухе быстро вращающиеся водяные сферы, разом высвободившиеся струи воды под огромным давлением, способных с легкостью резать сталь.

Но даже находясь в столь плачевном положении Гору отказывался сдаваться.

Извернувшись, с его рук сорвалась серия ударов, с грохотом расплескивающая все водяные техники и отклоняющие водяные струи.