"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

удалось вспомнить. Но и эта толика знаний вдохновляла. Если я вспомнил, значит, я нахожусь на верном пути, и мне удастся восстановить и остальные картинки прошлого и, наконец, узнать, кто я такой — Ларс Русс. Стать полноценной личностью с прошлым, а не бастардом — незаконнорожденным без памяти, семьи, истории.

На третьем этаже в конференц-зале никого не было. Даже следов пребывания заложников. Хороши бы были спецназовцы, если бы заняли пустой конференц-зал, тем самым выдав себя и развязав террористам руки. Я не мог себе представить последствия такого штурма. В сотый раз я благословил Криса Йохансона вместе со всем его департаментом новых технологий за «Хамелеон», который открывал неограниченные возможности для ведения войны и осуществления полицейских операций. Стало быть, они отвели всех заложников во второй конференц-зал.

Я застонал от злости. Двадцать три этажа пешком. А террористы могут в любой момент выпроводить переговорщиков вон. Если я не уйду с ними, я окажусь заперт в здании. Что делать? Я на перепутье. Уйти вместе с переговорщиками. Или все-таки проверить догадку. Я колебался несколько секунд. А через минуту уже бежал по мраморной лестнице наверх. Я отматывал этажи, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы не выдать себя.

На восьмом этаже я вылетел из-за угла на бородача. Чуть было не сбил его с ног, но вовремя успел свернуть и, перепрыгнув через две ступеньки, оказался на лестничной площадке с двумя креслами и журнальным столиком. Я опустился в кресло передохнуть и уставился на бандита. Бородач разглядывал нижние этажи, отслеживая передвижение людей дулом автомата.

Отдышавшись, я продолжил путь.

Добравшись до нужного этажа, я увидел полно народу. Человек двадцать бородачей стояло на коленях на полу, положив автоматы рядом с собой, и, обратившись лицом на восток, возносили молитвы своему жестокому богу. Я не испытывал враждебности к механмэнам и их странным верованиям, помесь христианства и мусульманства, но «первоземельцы» имели к ним такое же отношение, как спаривающиеся лягушки к сбою в операционной системе автоматической биостанции, которая следит за процессом размножения у обитателей болот.

Тишина стояла изумительная. Было слышно, как бьется прибой о берег острова. Я лавировал между молящимися террористами, как тральщик сквозь заминированный про­лив. Я медленно продвигался к распахнутым дверям, в просвете между которыми виднелся заполненный конференц-зал.

Я вступил в просвет, шагнул в сторону, и, прислонившись к стене, замер, обозревая зал.

Ряды с креслами заполнены людьми, сидящими в разнообразных позах. Кто спит, облокотившись о спинку кресла напротив. Кто разглядывает потолок, положив голову на подлокотник. Кто, ссутулившись, пытается заснуть, обняв колени. На сцене сидят женщины с автоматами, контролирующие весь зал. В проходах между рядами молятся бородачи под присмотром своих боевых подруг.

Сонный зал, заполненный гнетущей атмосферой. Я медленно побрел вдоль рядов. Я подумал, что если отыщу Исайю Шоммера и удостоверюсь, что он жив, Марк будет безмерно счастлив. Я искал глазами, вчитываясь в имена на бейджах. Я шел между рядами.

Все дальнейшее случилось внезапно. Никто не успел отреагировать.

Атмосфера, царящая в зале, сводила с ума, и нужна была разрядка, чтобы снять напряжение в воздухе. Я чувствовал, что здесь скоро прольется кровь. И она пролилась. Со своего места вскочил невзрачный мужчина в сером костюме. Он толкнул молящегося бородача и молча помчался по проходу к выходу. Он бежал прямо на меня. Я замер в ужасе, понимая, что должно произойти дальше. Мужчина сбил меня с ног, споткнулся, упал, попытался подняться, и две пули, выпущенные женщинами‑наблюдателями, опрокинули его на спину. Я вскочил, всмотрелся в лицо неподвижно лежащего заложника и убедился, что попытка бегства не удалась. Мужчина был мертв. Крохотная дырочка в голове, из которой выступило несколько капель крови, не оставляла сомнений. Я с замиранием сердца перевел взгляд на бейджик мужчины. Я боялся увидеть на карточке имя сына Крысобоя, но это был не он.

Я отступил в сторону.

По проходу к убитому спешили бородачи.

Заложники приподнимались, боязливо вглядываясь в проход. Сидевшие рядом с местом происшествия начали хлюпать носом. Женщины заплакали. Но в глазах большинства мужчин я увидел равнодушие.

Два бородача окружили мертвеца.

— Метко. Со сцены сняла. Молодец, женщина, — сказал один.

— Точно. Молодец, — подтвердил второй. — Ты видел, как этот споткнулся?

— Нет.

— На ровном месте, урод, споткнулся.

— Он бы все равно не ушел.

— Да нет. Я не о том. Он будто наткнулся на кого-то и упал.

Я похолодел от ужаса. Если они сейчас начнут искать… Я, конечно, уйду, но заставлю их всполошиться, насторожиться, и они уже будут готовы к последующим нео­жиданностям.

Бородач согнал с ближайшего сиденья мужика, ткнул его раструбом автомата в живот и указал на тело.

— Тащи.

— Куда? — спросил ошалевший мужик.

Я прочитал на бейдже: «ИСАЙЯ ШОММЕР».

Наконец‑то нашел. Теперь и уходить можно.

Шоммер взвалил мертвеца на спину и, пошатываясь от тяжести, побрел к выходу. Он был похож лицом и телосложением на Крысобоя, но казался более изнеженным и воздушным.

Я обогнал Шоммера и выскочил из конференц-зала. Теперь я знал, где искать заложников.

Глава 19

Бездумие есть источник подвигов всех героев.

Эразм Роттердамский

Перепрыгивая через ступеньки, я бежал вниз по лестнице, но как не старался, все равно опоздал. Уже на втором этаже я заслышал глухие голоса и тяжелые шаги, среди них звучал манерный голосок Присцилла О’Лири. Я подбежал к перилам, перегнулся и увидел, как Серпуховский и О’Лири уходят из Библиотеки. Двери за ними захлопнулись. Бородачи заложили их обрезками водопроводных труб и отступили.

Выход закрыт. Надо искать другой путь.

Бородачи разбрелись кто куда. В холле осталось лишь двое. Они расселись в креслах, положили автоматы на колени и, казалось, задремали.

Надо срочно что-то делать. Я постарался воскресить в голове планы Библиотеки, которые изучал перед вылазкой на вражескую территорию. Мне нужен был приемлемый путь для отступления. Из здания уходило много дорожек, но все они — служебные ходы для роботов‑уборщиков или утилизационные туннели. Это мне не подходит. Первые из-за узости пространства, по которому пришлось бы передвигаться. Вторые из-за высокой температуры, которой обрабатывался каждый новый объект, поступивший в камеру первичной очистки. Мне нужен был третий путь.

И вскоре в конце темного туннеля забрезжил свет. Я вспомнил о черных ходах. Всего их четыре и все наверняка под тотальным контролем, но все-таки проверить их стоит. Как говорится на безрыбье и рак сойдет за сома. Но тут же я вспомнил о более любопытном варианте. В подвалах Библиотеки