"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

был мужчиной крупным — и занял собой всё пространство их небольшой кухни. Одет он был как бы в половину военной формы: темно-зеленые штаны и светло-зеленую рубашку, но воротник у рубашки был рассупонен, фальшивый галстук на резиночке висел на спинке стула (который мама явно специально принесла из комнаты), а на столе почему-то лежали отстегнутые подполковничьи погоны. Пиджака видно не было (он висел на плечиках в шкафу в маминой спальне, чего Крюгер пока не знал), зато на выдвинутой из-под стола табуретке красовалась фуражка. Никакого ужина, на который Витя, вообще-то, рассчитывал, сервировано не было: на кухонном столе стояла початая бутылка коньяка, разломанная шоколадка «Вдохновение» и странная композиция из блюдца, нарезанного тонкими дольками лимона и горки сахара-песка. Пахло от гостя табаком, кожей и чем-то влажно-терпким.

Дядя Гена встал, оглядел Крюгера из-под густых черных бровей и резко протянул руку.

Витя замялся. Рукопожатий он страшно не любил и по возможности старался их избегать: с друзьями и нормальными пацанами Крюгер здоровался словами и иногда поджопниками, а с лохами и всякими отморозками и здороваться-то нужды не было. Проходили недели, а иногда и месяцы между необходимостью мацать чьи-то потные ладони.

Протянутая рука замначальника военной кафедры Совпартшколы, подполковника бронетанковых войск Геннадия Александровича Жигловатого продолжала висеть в воздухе.

— Витечка, ну ты уж как-то, ну, уважь, — зачирикала почуявшая нарастающее напряжение мама.

— А ты, Светлаша, не переживай, — сказал подполковник, не сводя с Крюгера водянисто-серых глаз. — Сделаем мы из твоего сопляка настоящего воина. Настоящего, на, защитника нашей Советской Родины!

Крюгер, который вертел все эти воинские дела на известном месте и ничего ни от кого защищать не собирался, но был почему-то напуган еще сильнее, чем во время недавней беседы с сарматским демоном безумия, нехотя вложил ладонь в подполковничью лапищу.

Его кости захрустели.

Витя едва удержался от того, чтобы взвизгнуть, и с ненавистью уставился в точку между дядь-Гениными бровями.

Подполковник продолжал сжимать Витину ладонь, словно тисками. Под его усами (разумеется, дядя Гена носил усы щеточкой) наметилась влажная улыбка.

— Ну, мальчики, вот и познакомились! А теперь давайте чаю попьем! — засуетилась мама, которая при подполковнике вела себя абсолютно противоположным образом, чем при папе Сереже. — Витюша, я на работе замоталась сегодня, с ужином не успела, давай-ка я тебе быстренько яичницу пожарю, хочешь?

— Не надо, — буркнул Крюгер, наконец освободившийся из подполковничьей хватки. Ладонь онемела и покрылась белыми пятнами там, где на ней смыкались дядь-Генины пальцы.

Мама сделала вид, что ничего не заметила.

— Отставить «не надо», — скомандовал Жигловатый. — Давай, Светлаш, организуй пацану прием пищи. Своевременное трехразовое питание — залог бодрости духа и крепкой физической формы, на!

Крюгеру больше всего на свете захотелось открыть кухонный ящик, достать оттуда самый большой нож, которым папа Сережа в прошлой жизни разделывал мясо на шашлык, и перерезать этому кошмарному дяде Гене горло.

— Я не буду есть, — вместо этого сказал он. — Я потом.

— Так потом мы спать ляжем, Витечка, — встряла мама. За последние несколько минут на кухне Сухомлиных прозвучало больше уменьшительно-ласкательных форм имен собственных, чем суммарно за последний год.

— Я не буду спать, — упрямо сказал Крюгер.

— В уставе нет слова «не буду»! — опять вклинился Жигловатый со своими мудовыми воинскими наставлениями. — Команда «отбой» дается для всех, на! А вот ты, Светлаша, рановато что-то спать собралась!

Он подмигнул Крюгеровой маме и неожиданно ловко ущипнул ее за задницу.

Всё внутри Вити оборвалось и свалилось куда-то вниз, в область коленей.

Мама захихикала:

— Ой, Витюша, я, наверное, забыла сказать: дядя Гена у нас поживет пока, тут просто такая ситуация…

— Ситуация передислокации! — пошутил подполковник общевойсковую шутку, сам посмеялся и начислил в папину водочную рюмку коньяка из бутылки.

Не обращая внимания на остолбеневшего Крюгера, всё еще внутренне отказывавшегося признать очевидное, дядя Гена ловко проделал привычный, видимо, ему ритуал: отпластал дольку лимона от слипшегося комка, равномерно посыпал ее сахаром, вкинул содержимое рюмки под усы и заел коньяк получившимся кисло-сладким бутербродом.

— По-генеральски, на! — подмигнул он Крюгеру.

Здесь Вите надо было бы, конечно, промолчать.

— До генерала вам еще далеко, — вместо этого буркнул он.

— Недопонял, — угрожающе протянул дядя Гена, шумно поднимаясь из-за стола.

Крюгер, забывший обо всём безумии последних недель, забывший даже о бестелесной твари из Танаиса, не сдвинулся с места. Он опустил глаза, вперился в свои носки (на правом большом пальце начала зарождаться дырка) и прошептал что-то нечленораздельное. Его голова была словно забита ватой — не сладкой розовой, а самой обычной, медицинской.

— Ну Гена, ну чего ты, он же подросток, ну, самый трудный возраст, — мама подкинулась и завертелась вокруг гостя. — Ему надо привыкнуть, он хороший мальчик, просто, ну, нужно время, ну чего ты, ну, иди обниму, ну вот, ну вот…

Сам не понимая, почему он не может просто развернуться и уйти, Крюгер с ненавистью слушал это паскудное воркование, так и не отводя взгляда от дырки в носке. Он всеми душевными силами хотел прыгнуть в летающую машину из фильма «Назад в будущее», выкинуть оттуда дебильного доктора с дебильной прической и его дебильного дружка Марти Макфлая, забарабанить по приборной панели, пока там не появится 20 сентября 1993 года, и перенестись обратно во время, когда дома был пусть и не очень трезвый, но свой собственный папа; а мама орала и говнилась по поводу и без, но хотя бы не изображала из себя влюбленную старшеклассницу перед этим… этим…

— Я, Светлаш, человек простой, — трубил этот. — Я неуважения не потерплю, на! Я не знаю, как у вас тут было заведено, но у меня разговор короткий! Миндальничать не буду!

— Ну всё, ну всё, Геночка, давай еще по бокальчику. Витюш, раз яичницу не хочешь, я тебе бутербродик сделаю, у нас сырок есть, Гена шпротики принес. Знаешь какие вкусненькие?

Крюгер понял, что сейчас самым натуральным образом блеванет, развернулся и побрел в свою комнату. Ему хотелось закрыть глаза, уснуть и хотя бы на несколько часов отключиться от реальности, в которой происходит… вот это всё. Но из-за звуков, доносящихся из соседней комнаты, уснуть Крюгеру не удалось еще долго.

Про бутерброды («бутербродики») мама забыла.

71

Шамана у школы и правда ждали.

Вставал он рано: Новый и бабушка еще спали, только кошка по придуманной ей самой традиции всегда ждала, когда он откроет глаза. Машка сидела на полу рядом с его головой, обернув лапы хвостом; как только Саша просыпался, она вставала и уходила, словно выполнив какую-то важную миссию. Ровно это же она сделала и сегодня: встретилась взглядом