"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

А на сегодняшний день самым хуевым было вот что: его многоходовка с Шаманом Большим и Фармацевтом никак не хотела складываться должным образом. За время, прошедшее с Лехиного исчезновения, Фармацевт к этой теме остыл — он вообще быстро остывал ко всему, что немедленно не приносило ему денег, удовольствия или, в идеале, и того и другого сразу. Ситуацию надо было исправлять — слишком многое майор поставил на карту. Строго говоря, всё.

Хорошо хоть, с местонахождением самого Шамана ситуация прояснилась: алкаш и, как выяснилось, наркоман Рибизинский, на которого его так удачно навел тот полуебок из Александровки, всё выложил как есть, рыдая и захлебываясь соплями. Там даже не надо было особенно прессовать: алкаш вел себя так, словно совершает самое страшное в своей жизни предательство, — так врать, давать такую актерскую игру он сто процентов бы не смог. Узнав всё, что нужно, Азаркин его отпустил: такую публику он очень хорошо знал — и ни секунды не сомневался, что через день-два Рибизинский снова приползет за дозой в Александровку (где, если соврал про Шамана, навсегда и останется).

— Ой, че ты бузишь, а, — гыгыкнул бандит в спину майора. — Развел, блять, театр драмы юного зрителя. Присядь.

Азаркин, глаза которого застилала красная яростная пелена, заставил себя развернуться на полпути к выходу и опуститься за стол. К еде он больше не притронулся.

Фармацевт опрокинул первую из незаметно появившихся перед ним двух по сто и быстро запил «Тархуном»; это запивание ему не шло — выглядело оно как-то по-студенчески, если не сказать по-женски. Но Фармацевту было давно и искренне похуй, как он выглядит в глазах других людей.

— Не ссы, Паша, я Дубровский, — ему очень нравилось бесить мусора. — За Шамана получишь, как договаривались. Я, кстати, передумал — живым притарань. Пообщаться кайф.

Это вполне соответствовало майорским планам, так что Азаркин чуть расслабился.

— Как вести себя будет, — пожал он плечами. — Выебываться начнет — шваркну.

— Я те шваркну, — добродушно ответил Фармацевт и, словно что-то вспомнив, щелкнул жирными от хинкали пальцами. Он залез во внутренний карман висевшей на спинке его стула куртки (совсем не камуфляжной, а напротив, замшевой), выудил оттуда завернутый в газету «Молот» пресс денег толщиной сантиметров в пятнадцать и шлепнул его на стол между тарелками.

— По конвертам сам разложи, лень ебаться.

Стараясь не скрежетать зубами, майор взял деньги и положил их себе на колени. На передовице «Молота» расплывались жирные отпечатки пальцев.

— В Чалтырь сразу вези, — продолжил Фармацевт. — Шамана, в смысле. Ко мне на хату не надо.

Это были еще одни хорошие новости: из того подвала, который имел в виду бандит, живыми не возвращались.

Разговаривать на такие темы в общественном месте, как и в открытую брать очевидную взятку, майор не опасался: во-первых, «Гурия» находилась на тихой улице рядом с промзоной — там, где разворот к аэропорту; случайные люди туда почти не забредали. А во-вторых, если бы и забрели, то что? И майор, и его собеседник умели и любили переквалифицировать свидетелей в потерпевших, а то и в неопознанные скелетированные трупы. В-третьих, даже если бы кто-то кому-то стуканул, то вышестоящее начальство майора Азаркина прекрасно знало, откуда берутся их ежемесячные конверты. А в-четвертых, три из пяти столов в кафе были заняты фармацевтовскими качками, а все места на парковке — их же машинами. В городе было неспокойно… А Коля любил, чтобы ему было спокойно.

— И давай, Паша, порезче этот вопрос закроем, да? Две недели уже вола ебем, а у нас с тобой по Северному кладбищу делюга. Там решать — не перерешать… Ты понадобишься.

Азаркин ничего не ответил, сгреб деньги под мышку и теперь уже с концами пошел к выходу. «Я тебе, сука, устрою делюгу на кладбище», — билась в голове лютая мысль.

74

Пух плелся в школу в крайне пакостном настроении. После вчерашнего… происшествия во дворе подниматься домой было страшновато: непонятно было, как профессор Худородов отреагирует на то, что Аркаша огрызнулся — чего, естественно, устыдился еще до того, как последние звуки вылетели из его рта. Даже ситуация с невидимым инопланетным паразитом (а Пух всё равно был уверен, что это именно он — Хайнлайн был одним из его любимых писателей) беспокоила не так сильно — человечество с ним всё равно как-нибудь справится!

Папа, однако же, вел себя рассеянно и ни слова Пуху не сказал; мама при появлении сына не ахнула по поводу позднего возвращения из школы и пропущенного фортепианного урока, — очевидно, опять усилился накал сошедшей было на нет Взрослой Хренотени. Но было что-то еще: например, Аркаша, привыкший за последнюю неделю к фаршированным перцам, макаронам по-флотски, жареной картошке с грибами и прочей вкуснятине, за ужином остался наедине с одинокой распухшей сарделькой.

— Ма-а-ам, — крикнул Пух из кухни. — А есть зеленый горошек?

Родители зашушукались за стеной в тоне, подозрительно напоминающем панику, после чего мама фальшиво-звонко, как пионер на линейке, ответила:

— Аркаша, поешь так! Горошек папа забыл купить!

Вообще-то папа постоянно забывал о еще и не таких бытовых надобностях, поэтому Пух скривился и вонзил вилку в брызжущую вонючим соком сардельку. Всё это ему очень не нравилось.

После ужина он заглянул в гостиную: телевизор был выключен, родители сидели за столом, что-то по очереди черкали ручками в гроссбухе и изредка озабоченно перешептывались. На генеалогическое дерево было не похоже — к тому же из этой затеи с самого начала ничего хорошего не вышло: накануне Пух подглядел в родительские записи и убедился, что самый дальний из известных родственников Худородовых живет в прозаическом городе Владимир, а зовут его тоже Владимир, но Козлов.

Пух замер на пороге и затаил дух — расчет был на то, что родители, слишком увлеченные своей странной писаниной, как-нибудь проболтаются, о чем идет речь. Как назло, мама с папой озабоченно молчали; только профессор Худородов в какой-то момент скривился и потер пальцами натертый очками нос.

— Да что ж ты будешь… — пробормотал он.

— Сам виноват, Натан, — прошипела мама. — Не надо было…

Тут, почуяв Аркашино присутствие, она резко развернулась на стуле.

— Сын, у тебя уроки все на завтра сделаны?

Пух буркнул в том смысле, что да.

— Я могу проверить? — не унималась мама.

Пух буркнул в том смысле, что нет.

— Вот и иди в свою комнату и займись домашним заданием!

— Мам, пап, я давно на пианино не играл, —