"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

сказать «пиздец», но осекся: пусть бабушка, которая в последние дни стала совсем плоха (не вставала, почти не ела, не узнавала внука), и не услышала бы, — но дома произносить такое всё равно не поворачивался язык.

Друзья сидели на крохотном заднем дворе Степиного дома — точнее, на принесенной из дома табуретке сидел только онемевший Крюгер, обхвативший голову руками и уставившийся в землю. Степа стоял, прислонившись к скрюченной облетевшей вишне; Шаман мерил дворик шагами и хрустел костяшками. Пуха не было: после вчерашнего инцидента он не мог пошевелиться и всё время плакал. Родители толком не поняли, что́ произошло в школе, но на всякий случай оставили его дома, вызвали врача и накричали через дверь на зашедшего за другом Степу.

От соседей ровным фоном доносился вой Бычихи, перемежающийся негодующими выкриками Толи Быка — тот, как это было у него заведено по субботам, был с обеда нехорошо, злобно пьян. Еду соседка уже с неделю не приносила, но в ней вроде как надобности больше не было — жили на деньги Лехи Шаманова.

— Может, он… Ну, оно… Реально нам помогает? — сказал Степа. — Точнее, хочет как лучше. Аркаша-то, по ходу, теперь отжиматься умеет! Теперь на физре всех уделает.

— Ты ебанутый?! — рявкнул поднявший голову Крюгер. — У Пухана руки, ноги и жопа теперь отваливаются, какая физкультура?!

— Почему жопа-то? — непонимающе захлопал глазами Новенький. — Он же руками отжимался.

— По кочану и по тыкве, блять, — Крюгер снова потупился и злобно дернул себя за волосы. — Он всё пересрал, понял, а не помог!

— Мне че-то никто нихера вообще не помог, — Шаман остановился у забора и врезал по нему, сломав одну из досок. — Как был пиздец кругом, так и есть.

— Ну тебе он хоть на химии помог, — вздохнул Степа. — А у меня вообще…

— Вы сами меня прогнали, — вдруг с улыбкой сказал Крюгер.

Шаман замер, Степа в ужасе прижался спиной к дереву.

— Шучу, — продолжил Витя. Он выпрямился и сладко потянулся, запрокинув голову в серое низкое небо. — Вы меня разбудили — зачем же вам меня прогонять?

— Мы?! — ахнул Степа. — Мы не… Блин.

В глазах осекшегося Новенького вдруг засветилось понимание. Все события, предшествовавшие Танаису, и все жуткие приключения в самом Танаисе и за его пределами вдруг сложились воедино, как долго не дававшийся кубик Рубика.

— Это вот то, что мы резались тогда, да? Жарко еще было? Всё как-то, ну, мутно. Это поэтому?

— Вы пришли на мой зов. Я слишком долго спал, попав в ловушку ритуала. Мне нужно было проснуться. Пробудить меня могли только четыре капли крови четырех чистых душ. Мне очень с вами повезло — на протяжении тысячелетий чистые души появлялись над моей усыпальницей очень редко и по одной, по две… Даже трех одновременно до вас я не встречал ни разу.

— А почему у нас раны тогда так быстро, ну, прошли? — вдруг вспомнил Новенький. — Как не было.

— Вы не слушаете, — совсем по-учительски упрекнул Степу демон устами Крюгера. — Возможности ваших тел безграничны. Я всего лишь помогаю вам сбросить оковы разума. Тогда, у моей усыпальницы, я прикоснулся к вам и…

— Заткнись! — вдруг заорал Шаман. — Заткнись, понял?! Уйди! Иди обратно в землю, я не знаю куда, в ебучий Танаис, мне похуй! Не лезь в мою голову!

Шаман злобно плюнул себе под ноги.

Потом улыбнулся.

— Людям не нужна моя помощь, чтобы пожирать собственные разумы, — улыбка Шамана стала, кажется, еще шире. Она меняла, корежила пропорции его узкого лица. — Вы так усложнили свои жизни, стали придавать так много значения несущественному, что…

Не переставая улыбаться, Шаман поднял лицо к небу. Снова начал сыпать паскудный дождь, но Саша даже не моргал, когда ледяные капли попадали на его глазные яблоки.

— А я ведь далеко не самое худшее из того, что вы могли разбудить, — продолжил он.

Новенький похолодел — и вдруг понял, что проваливается в сладкую вату.

Но ощущение прошло, так и не успев оформиться.

Ничего не изменилось. Шаман стоял у забора, потирая ушибленный кулак и морщась от капель дождя. Крюгер бубнил себе под нос бессвязные матюки, покачивался на табуретке и дергал волосы. Никто больше не улыбался. Спавший под курганами словно в последний момент передумал вселяться в его разум.

— Степа… — донесся из дома слабый голос бабы Гали. — Степочка…

Новенький сорвался с места и, позабыв обо всём, ринулся внутрь.

Шаман растерянно посмотрел ему вслед, собирался было что-то сказать — и осекся. Его челюсти вдруг сжались, в глазах сверкнула решимость.

— Витяй, — вполголоса сказал он. — Витяй, сюда послушай.

Витя недоуменно поднял голову. Голос друга звучал сбивчиво, нервно — так, как никогда раньше не звучал.

— Я пойду сейчас. Мне надо… Неважно, идти надо. Бежать. У меня там с братом порешаться должно.

— Так а чего ты, понял, сиськи мял? — Крюгер ухватился за повод не идти домой. — Темнеет, по ходу, уже. Сразу бы сказал, да двинули бы, куда там тебе надо. Я с тобой!

— Не надо со мной. Я пойду. Я не хочу, короче, со Степой, ну, прощаться. Я не смогу тогда…

Это «не смогу» прозвучало так трогательно, так беспомощно, что с Сани Шаманова словно в секунду слетели весь бокс, всё многолетнее общение с бандосами, вся бравада, вся его взрослость и уверенность в себе.

В жизни Крюгера было очень мало ситуаций, когда он не знал, что сказать, и даже что подумать. Это была одна из них.

— Так у тебя ж вещи там? — только и смог он выдавить из себя. — Ну, у Нового в доме.

— А?.. Да похуй. Тормозни Степу, если меня искать будет. И сам не ищи.

— Так а ты… — начал Витя, которому, с одной стороны, очень хотелось закончить этот разговор, а с другой — очень хотелось, чтобы этого разговора не было вообще.

— Всё, Витяй. Всё. Не могу больше. Пойду.

Шаман взялся за забор, собираясь через него перелезть, — выходить через дом был не вариант.

Остановился. Снова повернулся к Крюгеру.

— Ты скажи там, ну, Степе, чтобы Машку три раза в день не забывал кормить, а то он распиздяй такой, еще потом удивляется, что кошка…

Витя не дал ему договорить. Он вскочил с табуретки, в три шага преодолел разделяющее их расстояние и заключил друга в объятия.

Оба замерли.

Шаман порывисто выдохнул, всхлипнул и хлопнул Витю по спине.

— Всё, братан. Всё.

Через минуту во дворе его уже не было.

Из дома Новенького вдруг донесся истошный визг.

77

Степа ворвался в дом и споткнулся на пороге: бабушка стояла