"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

Всё началось в конце лета восемьдесят седьмого, на веранде дома Левона Суреновича, когда мы сидели и неторопливо потягивали из хрустальных бокалов сладкое домашнее вино…

— Значит, ты, Миша, утверждаешь, что тебе приснился вещий сон, что седьмого декабря тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года в десять часов сорок одну минуту в республике произойдет землетрясение? Будут разрушены Спитак, Ленинакан и Кировокан, множество населенных пунктов поменьше, погибнут десятки тысяч, сотни станут инвалидами и около полумиллиона лишится жилья? — уточнил патриарх. Лицо деда было непроницаемым. Только прищуренные глаза внимательно наблюдали за мною, фиксируя малейшую реакцию.

— Да, — кивнул я. — Утверждаю. Более того, полностью уверен: все так и произойдет. Если мы ничего не сделаем, все произошедшее будет на нашей совести.

— Хочешь, чтобы я что-то начал делать, чтобы избежать трагедии из твоего сна? — хладнокровно продолжал задавать вопросы Барсамян, продолжая изучать мое лицо.

— Да, Левон Суренович, хочу, — кивнул я. — Понимаю, мои аргументы вызывают, у вас сомнение.

— Вызывают, — подтвердил дед, неторопливо поставил бокал на столик и продолжил: — Ты хоть бы подумал, как бредово это звучит со стороны. Тебе приснилось, что в Армении землетрясение, дома падают, люди погибают, республика лежит в развалинах. Бежишь ко мне с воплями: «Караул, давайте что-то делать». Потому что тебя напугал кошмарный сон. И как думаешь, что я должен в таком случае ответить?

— Послать меня на три веселых русских буквы, — криво ухмыльнулся я. — Но у меня есть несколько весомых аргументов. Помните, я вам рассказывал о будущих изменениях в стране? Вам ничего не показалось подозрительным? Например то, что бывший комитетчик лежит в одной больнице с татуированным уркой, и делится с ним откровениями на такие темы?

— Конечно, показалось, — кончики губ чуть поднялись, изображая ироничную улыбку. — На это несоответствие я обратил внимание в первую очередь. Но ничего не стал предпринимать. По двум соображениям. Первое: после первой беседы не заметил у тебя гнили, отметил умение общаться, уважать старших и увидел хорошее отношение к Ашоту. А своему жизненному опыту я доверяю.

Второе: в жизни бывает всякое. Конечно, никакой комитетчик в больнице тебе ничего рассказывать не мог. Но мало ли, может у тебя среди однокашников, добрых знакомых из уголовной или ментовской среды имеются знающие люди, намекнувшие на подобное развитие событий. Звучит невероятно, но жизнь порой выкидывает такие коленца, что никакой фантастический роман не сравнится. Я проверил твою информацию по своим каналам, получил подтверждение и дальше копать не стал.

— Если вы намекаете, что я могу быть на связи у товарищей из КГБ, то зря, — ухмыльнулся я. — Я не стукач. Могу использовать ментов или комитетчиков, заплатить им за решение вопроса. На этом все наше сотрудничество заканчивается.

— Не буду скрывать, первая мысль после нашей встречи была именно такая, — невозмутимо подтвердил дед. — Но её пришлось почти сразу отбросить. Тогда ты со своей биографией не представлял никакого интереса для Комитета. На всякий случай мои люди тебя проверили. И убедились: типичный мелкий уголовник или как модно говорить у высоколобых ученых-криминалистов — «асоциальный элемент». Я тоже внимательно наблюдал за тобой, пока не понял очевидную вещь.

— Какую же? — криво усмехнулся я.

— Ты, Миша, типичный авантюрист, «один на льдине» и ни с какими товарищами из органов и бандитами не связан, — спокойно ответил патриарх.

— Вот видите. Получается, маловероятно, что я мог знать о будущих переменах в стране.

— Маловероятно, но не исключено, — заметил Левон Суренович.

— А что если я скажу, что начал видеть вещие сны, сразу после того, как оправился от ножевого ранения и вышел из больницы?

— Сказать ты можешь всё что угодно, — усмехнулся Барсамян-старший. — Как и я. Главное доказательства. А я их пока не вижу.

— Тогда вот вам ещё один повод для размышления. Поинтересуйтесь, с каким ранением я поступил в больницу, и какой прогноз давали врачи, — продолжил я. — Шансы выжить были минимальны. Вернее, их вообще почти не было. Но я не только выжил, но и рана очень быстро затянулась и меня выписали. Через месяц я уже работал грузчиком и тренировался в боксерском зале. Все это элементарно проверяется.

— К чему ты мне это рассказываешь? — остро глянул из-под косматых седых бровей патриарх.

— К тому, что в жизни случаются необъяснимые, с точки логики вещи. Я выжил, когда мне никто не давал и шанса, всё удивительно быстро зажило, хотя период реабилитации при таких сложных ранениях не менее полугода, а то и больше. И когда вернулся буквально с того света, стал совершенно другим человеком. Бросил пить, порвал с дворовыми дружками, начал читать литературу, зарабатывать деньги. Если ваши люди наводили справки, вы наверняка это знаете.

— Знаю, — подтвердил Левон Суренович. — В жизни такое бывает. Человек, ощутив дыхание близкой смерти, может сильно измениться. Знаю одного большого грешника, который чуть не отдал богу душу, уверовал, покаялся, раздал своё имущество, окончил семинарию и стал священником в глухом селе. Что касается твоего чудесного выздоровления, думаю, пути Господни неисповедимы, и он дает шанс каждому выполнить свою жизненную миссию.

— Тогда почему вы не можете поверить, что я начал видеть вещие сны, и они сбываются? — продолжал настаивать я.

— Не боишься мне о таком рассказывать? — поинтересовался патриарх, продолжая сверлить внимательным взглядом из-под насупленных бровей.

— Не боюсь, — твердо ответил я. — Во-первых, вы уже завоевали мое доверие. Даже в том деле с золотом. Честно выполнили свои обязательства и забрали свою долю. А могли бы не удержаться от соблазна и попробовать взять всё и сразу. Но если бы не землетрясение я бы все равно не раскрылся. А сейчас хочу убедить вас помочь, спасти людей. С Вашим авторитетом и связями в республике действовать будет намного легче. Один я могу не справиться. Или справиться не так, как бы хотелось.

— Ты понимаешь, что сделают со мной и моими близкими, если мы погоним волну, а землетрясение не произойдет? — дед явно разволновался. — В худшем случае, нас просто объявят «агентами мирового империализма и ЦРУ», специально раскачивающими панику в республике и уничтожат. В лучшем, если всё попробуем сделать тихо, без огласки, на моей деловой репутации будет поставлен большой крест. Начнутся разговоры среди руководителей, моих партнеров, многих известных людей в республике. Они будут уверены, что я выжил из ума и стал старым маразматиком, с которым опасно иметь дело. И ты хочешь, чтобы я рискнул всем, что у меня есть, благополучием своей семьи, только потому, что тебе приснился нехороший