"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

Пришлось просить Григория Моисеевича найти варианты обмена двух наших комнат в коммуналке да две квартиры в сталинках, расположенных недалеко друг от друга. Естественно, с хорошей доплатой.

Задание было нелегким, поиск подходящих вариантов занял четыре месяца. Наконец, после парочки предложений, которые я забраковал, Григорий Моисеевич нашел то, которое нас устроило: трехкомнатную и однокомнатную квартиры в соседних подъездах четырехэтажного сталинского дома. С маклером торговались долго. Григорий Моисеевич хватался за сердце, артистично стонал о лишениях и бедах, которые ему пришлось пережить, выполняя такой сложный заказ, трагически охал, закатывал глаза, изображал полуобморочное состояние, но в итоге с радостью согласился на семь тысяч рублей комиссионных. Ещё двенадцать с половиной наличными пришлось доплатить жителям квартир: девять за трехкомнатную — пожилой еврейской семье, пакующей чемоданы в Израиль, и три с половиной — одинокому старичку. Последний любил выпить, имел подмосковную дачку, маленькую пенсию, и после смерти жены был готов в любой момент переехать в коммуналку. Дороговато, конечно, учитывая советские реалии, но я без колебаний согласился. Григорий Абрамович пояснил: это ещё нормально. Без московской прописки, оформление документов обошлось бы гораздо дороже. Плюс сложность самого заказа — поиск квартир в сталинках, находящихся рядом и выгодное расположение — на проспекте Калинина.

Еврейской семейке требовалось перед выездом срочно прописать и оставить жилплощадь племяннику из провинции, поступившему в столичный ВУЗ, старичок-любитель спиртного нуждался в деньгах, чтобы наслаждаться ежедневным употреблением «красненького» и «беленькой», поэтому все формальности с документами и переездом решили быстро, используя наработанные связи Григория Моисеевича.

Я переехал в трехкомнатную квартиру. Мать поселилась в соседнем подъезде, заняв однокомнатную. Через пару месяцев познакомилась с одиноким вдовцом — пятидесятидвухлетним военным пенсионером Александром Николаевичем. Мужик оказался нормальным, ухаживал красиво: дарил цветы, водил в кино и театр, чуть ли не на руках носил матушку. И она потихоньку оттаяла, начала наслаждаться жизнью…

«Мерседес» плавно остановился у подъезда четырехэтажной сталинки. Ашот повернулся ко мне:

— Приехали.

— Спасибо, что не бросил и подвез до дома, — с серьезным видом поблагодарил я.

— Хорош прикалываться, да, — пихнул локтем друг. — Матушке большой привет передавай. Она у тебя замечательная.

— Как и у тебя дед, — улыбнулся я. — Не забудь: завтра в десять — большое совещание на фирме. После обеда ничего не планируй и ребятам скажи. Поедем к тебе в Подмосковье, будет отдельный серьезный разговор. Сам понимаешь, в офисе не всем и не всё можно говорить. Все важные дела как всегда обсуждаем у тебя. Так что закупай мясо для шашлыков, закуски и готовься встречать гостей.

— В прежнем составе? — уточнил Ашот.

— Да. Ты, я, Олег, Саня и Сергей — как начальник службы безопасности. Возьмем Дениса и Володю, пусть осуществляют общее сопровождение и охрану. Можно ещё пару парней из СБ прихватить на всякий случай.

— Сделаем, — пообещал товарищ. — Я с секретариатом свяжусь, всё подготовим. Мясо купим, в «Арагви» позвоню, чтобы еды вдоволь наготовили на завтра часам к двум.

— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда давай прощаться. До завтра. И деду передай. На днях обязательно загляну.

— Передам, — улыбнулся друг.

— И ещё. Больше один не езди. Сашу с собой бери. Понимаю, что тебе нравится одному на «мерсе», но всё-таки, помни о своем статусе — коммерческий директор крупной компании и руководитель нашей автомобильной фирмы, второй человек после меня.

Времена сейчас сам знаешь какие, кооператоры начали деньги солидные зарабатывать. Повылезали из подполья уголовники и доморощенные рэкетиры. Сейчас их не много, они не особо наглые, но всё равно элементарные меры безопасности надо соблюдать. Могут грохнуть даже из-за зарубежной тачки, тем более «мерседеса».

— Ладно, — Ашот немного погрустнел, сделал небольшую паузу, но чуть помедлив, согласно кивнул.

Домой я добирался почти налегке. С чемоданом и сумкой за плечом. Товарищ предложил помочь, но я отказался.

Только добрался до знакомой двери, вставил ключ в замок и сделал один оборот, как механизм повторно щелкнул и тяжелое железное полотно распахнулось.

— Мишенька, сынок, приехал родной, — светящаяся от радости матушка в фартуке бросилась на шею. Чемодан и сумка полетели на пол.

— Куда же я денусь, — смущенно пробормотал я, принимая женщину в объятья.

— Мне Ашот позвонил, сказал, ты из Америки прилетаешь, — сообщила мама, когда первый порыв эмоций схлынул. — Я подумала, голодным будешь. Ключи ты оставил, поэтому решила наготовить всякого-разного к приезду. Заехала с Александром Николаевичем на рынок, скупилась и вот, — матушка смущенно развела руками.

— Ты как всегда молодец, мамуль, — улыбнулся я.

На родительницу было приятно смотреть. Переселившись в отдельную квартиру в соседнем подъезде, перестав испытывать нужду в деньгах и найдя любимого человека, она расцвела. Сейчас уже было невозможно узнать в улыбчивой, ухоженной и хорошо одетой Елене Сергеевне, ещё каких-то три года назад ютящуюся в одной из московских коммуналок, измученную сожителем-дебоширом и сыном-уголовником, несчастную и забитую женщину.

— Не стой на пороге, проходи, я там тебе котлеток приготовила, картошечки поджарила, огурчиков, помидорок нарезала, — смущенно засуетилась мама.

Ароматный запах жареного мяса, доносящийся из кухни, заставил мои ноздри возбужденно затрепетать, а рот — наполниться слюной.

— Спасибо, мамуль, — улыбнулся я. — Я тебе тоже из Америки подарок привез. Сейчас разденусь, распакую вещи и подойду на кухню…

Был теплый, но уже без летней изнуряющей духоты, сентябрьский вечер. Матушка, со счастливой улыбкой сидела напротив, подложив руку под щеку и придвинув к себе пузатый розовый флакончик с «Орхидеей» от Ива Роше, со счастливой улыбкой наблюдала за мной.

Я за обе щеки уплетал сочные, из свежего говяжьего фарша с вкраплениями сала котлетки, азартно хрустел зеленым огурчиком и порезанной соломкой, прожаренной до золотистой корочки картошкой, с наслаждением кусал брызжущие семенами и соком спелые пузатые помидоры.

Пил обжигающий горло, горячий цейлонский чай, и блаженно жмурился, закусывая рассыпчатым домашним печеньем. Отвечал на вопросы о командировке, увлеченно рассказывал об Америке и Нью-Йорке и наслаждался каждой минутой уютной домашней обстановки, общением с родным человеком и внутренним умиротворением.

Начало осени, кухня, из форточки веет освежающей прохладой, крепкий байховый чай, неповторимая атмосфера задушевной беседы с матерью — жизнь ценят именно за такие моменты. Спустя годы их вспоминают с ностальгией и благодарят бога за это беспечное, счастливое время…

* * *

На следующий день проснулся в восемь утра. В очередной раз сработал внутренний будильник, безошибочно поднимающий в нужное время. Будто таймер в мозгу, отсчитывающий часы и минуты, послал предупреждающий сигнал, и серая хмарь сна рассеялась, сменившись пробуждением.

Вставать сразу не хотелось. На большой двуспальной финской кровати, толстом