Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Жан впился пальцами в горло пленного, пригнув его к земле.

– Говори! – его шепот был страшнее любого крика. – Девушка! Мари! Кто она?! Почему здесь?!

Пленный закатил глаза, бормоча что-то невнятное о «новой партии живого товара», о «девках для потехи», о «тех, кого не выкупили».

Тибаль сжал виски, будто пытаясь сдержать нарастающую панику. Его четкий план рассыпался в прах. Отступать? Но бросить Пьера? Зная его – он полезет напролом. Его схватят. Запытают. Выведают про нас. Или убьют сразу, на месте. Ждать – смерти подобно. Но идти на штурм сейчас – безумие, ведущее к гибели всех.

Холодный пот стекал по моей спине. Старый «шрам» ныл под ребром, напоминая о прошлой боли. Но эта боль была острее, невыносимее. Мы теряли брата. Прямо сейчас. И виной тому была не пуля врага, а его собственное разбитое сердце и наша проклятая неспособность что-либо изменить.

– Что делать, Тибаль? – мой голос звучал чужим, сорванным.

Сержант посмотрел на лагерь, где уже зажигались первые факелы, бросая зловещие тени, потом – на темнеющий лес, поглотивший Пьера. В его глазах бушевала буря. Страх. Ярость. Бессилие. И страшное понимание: времени на раздумья нет. Отчаянный шаг Пьера поставил на грань катастрофы всех нас. Сейчас решалась не только его судьба и судьба девушки Мари. Решалась судьба всего отряда. Выполнение миссии. Сама возможность выбраться живыми из этой проклятой горной чаши, ставшей логовом настоящего, смертоносного зверя. И в воздухе повис немой вопрос: что перевесит – верность или страх?

[ image21 ]

Глава 22: Цена Безрассудства

Тишина после исчезновения Пьера длилась одно короткое, вечное мгновение. Потом наш мир взорвался.

– ЧЕРТ! – рявкнул Тибаль, сорвавшись с места, его лицо было искажено яростью и паникой. Он метнулся к месту, где исчез Пьер. Люк, как тень, уже рыскал по земле, его пальцы скользили по мокрой хвое, читая невидимые знаки. Я замер, ледяная тошнота подкатила к горлу. «Я видел. Видел, как он уходил. И не остановил. Не успел? Не смог?»

– Сюда! – Люк прошипел, указывая на сломанную ветку кустарника, на каплю темной, почти черной жидкости на камне. Кровь? Масло? Адреналин ударил в виски.

Мы бросились следом, забыв про скрытность, про осторожность, про пленного (Жан просто швырнул его на землю, привязав к корню). Лес встретил нас враждебно – колючие ветки хлестали по лицам, корни норовили споткнуть, сырость лезла под одежду. Мы бежали, задыхаясь, слушая только свист собственного дыхания и тревожные крики птиц, сорванных с мест нашим безумием. Люк вел нас по следу Пьера – обрывки ткани на шипах, вмятины от сапога в мягкой земле, все ближе и ближе к зловещему сиянию факелов лагеря.

И вот – граница. Грубая изгородь из срубленных стволов, кое-где перевитая колючей проволокой. И здесь... Здесь следы говорили уже не о скрытности, а об отчаянной борьбе. Сорванные клочья мундира Пьера. Следы волочения по грязи. Множество следов грубых сапог. И кровь. Теперь уже явно кровь. Темные, липкие брызги на камнях, на траве. Много крови.

– Нашли... – прохрипел Жан, его голос был хриплым от бега и ужаса. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели.

– Уводят! – Люк ткнул пальцем вглубь чащи, справа от лагеря, где следы уходили в темноту, в сторону горной тропы. – Не к воротам. Тайком. Трое... четверо. Тянут.

Тибаль не стал ничего говорить. Его лицо было каменной маской. Он лишь резко махнул рукой:

– Вперед!

И мы ринулись в погоню, уже не скрываясь, зная, что каждая секунда может быть последней для Пьера.

Бой настиг нас внезапно, как удар грома. Они ждали в узком распадке, где тропа сжималась меж скал. Четверо. Грязные, озверевшие рожи. Двое волокли что-то тяжелое, бесформенное, завернутое в темную ткань. Двое других, с обнаженными тесаками, прикрывали отход.

– Отдайте его! – заревел Жан, первым врезаясь в прикрытие. Его мощный удар кулаком сбил с ног одного бандита, но второй успел махнуть тесаком. Жан уклонился, но лезвие скользнуло по его предплечью, вспоров рукав и кожу. Кровь брызнула.

Я не видел ничего, кроме того свертка. Пьера. Они тащили его, как тушу. Что с ним? Жив? «Я позволил этому случиться». Мысль пронзила мозг, белая и жгучая. Вина и ярость слились воедино, вытеснив страх, вытеснив боль под ребрами. Это был чистейший огонь гнева.

– ПЬЕР! – закричал я, выхватывая шпагу и бросаясь не на бандитов, а прямиком к тем, кто тащил ношу. Люк, молниеносный, как змея, вцепился в одного, его нож блеснул в лунном свете. Тибаль, сжав зубы, бил эфесом пистолета по голове второго прикрывающего.

Я врезался в носильщиков. Один отпрянул, выхватывая нож. Другой бросил ношу и ринулся на меня. Я парировал удар ножа шпагой с лязгом, отбрасывая его руку. Не думая, только чувствуя ярость, я нанес удар в живот. Он ахнул, сложившись. Я отшвырнул его в сторону, не глядя, уже падая на колени рядом с темным свертком.

Это был он. Пьер. Но почти неузнаваемый. Лицо – сплошной кровавый отек, один глаз закрыт, из разбитых губ сочилась алая пена. Грудь его мундира была пропитана темным пятном, пульсирующим с каждым хриплым, клокочущим вдохом. Глубокая, страшная рана ниже ключицы. И нож... короткий, грязный нож с зазубренным лезвием, торчал из бедра. Но не это было самым страшным. Края раны на груди имели странный, синевато-черный оттенок. Запах... сладковатый, гнилостный. «Отравленный клинок». Ледяной ужас сжал сердце.

– Жив! – прошептал я, хватая его под мышки, пытаясь поднять. Он был невероятно тяжел, безвольный. – Помогите!

Бой вокруг стихал. Люк добивал последнего бандита. Жан, прижимая раненое предплечье, подбежал ко мне. Тибаль, тяжело дыша, прикрывал нас пистолетом, глядя в сторону лагеря – там уже поднимался крик, зажигались новые факелы. Погоня.

– Тащи! – скомандовал Тибаль, его голос был хриплым, но твердым. – Люк, вперед, ищи тропу! Жан, прикрой! Я сзади!

Жан, стиснув зубы от боли, подхватил Пьера за ноги. Я – под грудь, стараясь не касаться жуткой раны. Кровь Пьера текла по моим рукам, теплая и липкая. Он стонал, беззвучно шевеля губами. Его тело было холодным.

Мы понеслись через лес, как затравленные звери. Люк, наш призрачный следопыт, вел нас окольными тропами, петляя, сбивая след. Сзади, все ближе, слышался лай собак и дикие крики преследователей. Выстрел грянул где-то слева, пуля просвистела мимо, сбив кору с сосны. Мы