Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Как я могу быть по-другому настроен. Ты посмотри какая романтика вокруг… ночь, море, безлюдный пляж, перевернутая лодка, девушка… (лифчика под сарафаном не было), — полуобнаженная… — Мира аккуратно свернула платье, положила на днище лодки и принялась стягивать трусики, — обнаженная… — закончил я.

— Я что виновата, что купальника нет? Где я потом трусы сушить буду?

— Мира, а в чем дело? Мы же с тобой обнимались-целовались… спали в одной постели…

— Ну вот и надо было воспользоваться, а теперь поезд ушел! Туту!

— Ты красивая! — я сделал к ней шаг.

— Стой! — сказала она.

— Очень, очень красивая! — еще шаг.

— Стоять, я сказала!

— Прям, сильно, сильно красивая!

Тут она уперла ладошку мне в грудь, я понял, что сейчас произойдет и отступил.

— Это из-за Тины, да? Я не хотел… она сама…

— Она самааа… — протянула девушка максимально противным голосом. — А ты героически отбивался, да? И отвернись, меня смущает твоя эрекция!

— Это, между прочим, естественная реакция молодого мужского организма. Нечего крутить передо мной голой задницей и сиськами! Очень красивыми, между прочим!

Мира фыркнула, порывшись в сумочке достала из нее заколку, и стала сосредоточенно собирать волосы в пучок на затылке. Черт, как сексуально она в этот момент выглядела!

— Может, по такому случаю коньячку? — попытался остановить я ее, чтоб любоваться дальше.

— Потом, — отмахнулась девушка. — Купаться пойдешь?

— Нет, — буркнул я. — Ты мне настроение испортила.

— А я думала — подняла, — ехидно сказала она, и пошла в воду, — разведи тогда костер, когда вылезу, будет холодно.

— Я тебя согрею, — пообещал я.

Она показала мне средний палец и нырнула в море.

Я обустроился на большом бревне, возле самой воды и откупорил бутылку.

Рассупонил шоколадку и положил ее на расправленную фольгу.

Через водную рябь тянулась лунная дорожка, Мира удалялась от берега, словно точно по ней. Видно, было только голову и мелькающие руки.

Я встал с бревна и прошелся взад-вперед. Нечищеный берег покрывали какие-то веточки, камешки, просто бесформенные кусочки дерева. Хлебнул коньяк прямо из горлышка. Хорошо хлебнул, благородный напиток обжег горло и скатился в желудок. Не стал закусывать, прислушиваясь к ощущениям. Странно… как-то странно — отчего я испытываю к Мире такое жгучее влечение? От мысли, что она в паре десятков метров от меня, полностью обнаженная, что мы тут вдвоем на всем ночном пляже, у меня сладко ныло внутри.

Что в ней такого? Ну да, хорошо сложена (по моим понятиям), стройные ножки, красивое лицо, но та же Тина, куда более женственна (объемом попы и сисек существенно превосходит), и в красоте лица нисколько не уступает, а её я почему-то не хочу.

Может от того, что Тина оказалась легкодоступной, а эта брыкается? Или из-за экзотической внешности, которая в наших краях редко встречается?

Чтобы отвлечься от странных мыслей, я стал собирать костерок, благо с топливом проблем не было — выброшенными водой на берег и высушенными на солнце обломками дерева усеяна вся песчаная полоса пляжа. Собрав достаточно щепок, я поставил их пирамидкой и сунул в середину смятый кусок газеты. Рядом с одеждой на днище лодки лежали сигареты и зажигалка, которые Мира по приходу, сразу же извлекла из сумочки. Я взял зажигалку, поджег газету. Сухой топляк занялся сразу. Я стал подбрасывать деревяшки потолще и в оконцовке развел, чуть ли не пионерский костер. Потом сел рядом на большое бревно и стал попивать коньяк маленькими глотками, задумчиво глядя на завораживающие языки пламени.

Мира подошла, как всегда незаметно.

— Хороший ты костер развел!

Я вздрогнул и обернулся.

— Д-д-д-д… Замерзла, как и обещала, — она скрестила руки на груди, сунув руки под мышки, словно это могло её согреть. Всё тело девушки было покрыто мерцающими от всполохов пламени, капельками воды.

— Вытереться нечем, — пожаловалась она.

С сожалением (голой Мира мне нравилась гораздо больше) я снял рубашку и помог ей сунуть руки в рукава.

— Спасибо Феликс, ты мой рыцарь дня!

Рубашка доходила девушке до середины бедер. Она тут же застегнулась на все пуговицы и в бесформенном балахоне на шесть размеров больше, стала похожа на маленькую беспризорницу. Еще этот куцый хвостик коротких волос на макушке. Я невольно усмехнулся.

— Че лыбишься? — подозрительно сощурилась она, — на чучело похожа? Сам ты чучело! Сидит тут коньяк в одиночку хлещет… дай сюда бутылку!

— Стаканов нет, не побрезгуешь? — я протянул ей коньяк.

— Мы ж целовались… — она приложилась к бутылке.

— Я думал ты забыла.

Она вернула мне коньяк и села рядом. Отломила кусочек шоколадки, бросила в рот. Протянула озябшие ладошки к костру, на колечках засверкали камешки.

— Ну, что друг Феликс, как жить дальше будем?

— Это ты мне расскажи. У ваших ко мне претензий больше нет?

— Ну, как тебе сказать… — она вздохнула. — Единого мнения нет… но поскольку твои слова подтвердились, принято решение соблюдать нейтралитет.

— Хоть что-то… а помогать, значит, не будете?

— Ты не охренел? Скажи спасибо, что жив остался! Дай сюда коньяк, — она нервно отхлебнула и закашлялась. Я вежливо похлопал её по спине. Девушка дернула плечами.

— Не трогай меня!

— Спасибо, значит? Вашей системе грозит неминуемая опасность выпасть в синий экран, а я, по сути, посторонний человек должен всю работу делать, еще и спасибо говорить, что не убили? Так, да?

— Че ты на меня орешь? Я что ли решения принимаю?

— Если ты решений не принимаешь, нафига мне с тобой общаться, может мне пообщаться с теми, кто принимает решения?

— Ну и не общайся! — обиделась она и быстро стала расстегивать пуговицы на рубашке. Пуговицы плохо поддавались, и она стянула рубашку через голову. Кинула её мне и подскочив к одежде, стала быстро одеваться.

— Мира…

— Отвали!

— Ты че, как девчонка, обидки какие-то. Я же просто хочу знать, почему вы не хотите мне помочь? Все же будет намного проще…

— Знать хочешь? Хорошо, я скажу. Тебе не доверяют. Потому что ты уже не человек, а не пойми кто! В твоем теле посторонние включения непонятного назначения. Ты набит ими сверху донизу! Киборг какой-то…

— А ты что ли, человек? Что-то я не слышал, что люди могут серпы из