Кьяроскуро - Горан Скробонья

не на своем месте. Благодетель Меррика был глубоко задумчивым. Аберлин находился неподалеку в компании прилично одетого молодого человека с высокими бакенбардами и тонкими усами – несомненно, это был внук Виктории, принц Альберт Виктор, герцог Кларенс и Эйвондейл, которого при дворе и в прессе, одни с любовью, а другие немного насмешливо, называли Эдди. Глишич подумывал поделиться с Аберлином и Ридом сомнениями относительно Тривза, но посчитал, что можно и нужно дождаться последних известий из Парижа от комиссара Дрейфуса о таинственном отце маленького Йена – человеке, который определенно был Джеком-потрошителем.

Среди собравшихся Глишич заметил Ле Гранда. Древний вампир выглядел так же, как в тот вечер в «Лицеуме», добродушно улыбался гостям, когда проходил мимо. Его сопровождала группа из шести человек, поверх дорогого костюма он надел малиновый кафтан, украшенный золотыми нитями с узорами, в которых Глишич благодаря их связи узнал мотивы из древнего, почти забытого Шумера. Ле Гранд повернул голову туда, где стоял Глишич. Пришлось отвернуться, проскользнуть за парнями из Королевского клуба Воксхолл и неторопливо направиться к Риду, игнорируя сумасшедшее сердцебиение.

Приготовления к торжественному открытию мероприятия близились к завершению. На сцене перед кафедрой поставили три огромных латунных мегафона, направленных в сторону поля – в центр, влево и вправо. Под сценой слуги толкали внушительный стол на колесах с большим хрустальным сосудом, почти заполненным жидкостью рубинового цвета. Они доставили его, словно чашу для пунша с джином, и отправились в павильон за тележкой, полной стаканов и богато украшенных золотых половников.

– Ты понимаешь, для чего это нужно? – спросил Рид у Глишича, когда тот присоединился к нему.

– Нет. Я не видел сосуд в те краткие мгновения, когда мне открылись жизнь и амбиции Ле Гранда. Но вряд ли это что-то хорошее.

Площадка со сценой располагалась выше поля воздушных шаров и хорошо просматривалась над головами напиравшей и с любопытством наблюдавшей в ожидании начала толпы. Глишич повернулся в сторону Темзы и увидел, что ее покрыла тьма, подсвечиваемая только огнями барж. Он предположил, что одна из них принадлежала Куку и сейчас тихо приближалась к частному причалу Ле Гранда за излучиной реки. Газовые прожекторы на земле освещали разноцветные купола воздушных шаров, пламя факелов мерцало и окрашивало лица в оттенки оранжевого и красного. Высоко над Ричмондом небо темнело, на нем появлялись первые звезды.

– Здесь так много людей Ле Гранда, что я не могу их сосчитать, – сказал Глишич Риду. – Кто знает, что спрятано под их униформой – железные дубинки, ножи, может быть огнестрельное оружие. Я вижу, что здесь очень мало полицейских.

– Местная полиция получила определенные инструкции. Им не объясняли причины, но приказали присутствовать на фестивале в ограниченном количестве. В Ярде считают, что лучше в это не вмешиваться: они не знают, с чем имеют дело, не оснащены и не обучены справляться с непредвиденными обстоятельствами.

Глишич одной рукой ухватился за натянутый трос балластной сети и посмотрел вверх на пламя горелки и высокий расширяющийся купол воздушного шара.

– Я знаю, что, если все пойдет по плану, гонка не состоится. Но удовлетвори мое любопытство: как ты управляешь своей «Королевой» и как находишь цель в сумерках?

Детектив похлопал по краю корзины, в которой, со всем ее оборудованием, было место для двух взрослых пассажиров.

– Управлять воздушным шаром не так просто. Нужно менять объем купола, используя отверстие в самом верху, выпускать теплый воздух, уменьшать высоту полета и, наконец, приземлиться. Однако это не значит, что ты полностью предоставлен капризам ветра. Его скорость и направление различаются на разных высотах. То есть, изменяя высоту – а делаем мы это, контролируя температуру, благодаря которой поднимаем воздушный шар, – ты сохраняешь устойчивый полет и замедляешь спуск. Что касается маршрута, то умелые пилоты хорошо знают местные течения и ветра, поэтому на основе опыта и полетов на маленьких тестовых шарах, которые запускали ребята из Аэроклуба, они могут получить представление о преобладающей погоде. В это время суток ветра обычно дуют из Ричмонда в сторону центра Лондона, поэтому Трафальгарская площадь – вполне реалистичная цель для приземления. В случае гонки победитель определится благодаря способности шара использовать сильные течения на больших высотах, и я думаю, что горелка Барнса имела бы решающее преимущество. А огни столицы – вполне хороший ориентир для полета в сумерках.

Писатель кивнул, словно удовлетворился исчерпывающим ответом, и все же посмотрел на «Королеву Пастбищ» с некоторым подозрением.

– Захватывающе, но не думаю, что мне когда-нибудь хватит смелости залезть в эту корзину и самому взлететь высоко над полями. Я чувствую себя безопаснее, когда обе ноги твердо стоят на земле.

Детектив улыбнулся, словно прощая собеседнику невежество.

– Я предлагаю однажды все же попробовать, Глишич. Возможно, опыт тебя удивит.

Со сцены послышался кашель, многократно усиленный установленными мегафонами, Рид и Глишич перевели взгляд туда. Говард Лонгботтом направился к кафедре, за его спиной сановники и официальные лица медленно поднимались и занимали свои места.

– Началось, – тихо сказал Рид.

Писатель вздохнул, еще раз нащупал кобуру с обрезом под мышкой и, не говоря ни слова, неторопливо пошел сквозь толпу к сцене.

Белый магниевый свет засиял над сценой, когда Говард Лонгботтом подошел к кафедре. Не привыкший к большим мегафонам, усиливающим голос, он выпятил подбородок и вытянул шею, чтобы держать губы как можно ближе к латунным устройствам. Прямо за ним встали Ле Гранд и человек, который был с ним в «Лицеуме» в тот вечер: Ричард Бартон из Клуба каннибалов. В шаге позади остановились принц Альберт Виктор и несколько элегантно одетых пожилых мужчин – Глишич их не узнал, но принял за членов кабинета министров или парламента, – а также стройная миниатюрная женская фигура, лицо которой скрывала легкая вуаль. Рядом с ней держались двое прислужников в малиновых кафтанах, еще двое расположились наверху ступенек, ведущих на сцену. В самом ее конце находились иностранные сановники с дипломатическими лентами поверх пальто, военные атташе в форме и несколько представителей британской армии.

Глишич вздохнул с облегчением, когда увидел, что Чедомиля не оказалось среди этой элиты: значит, он действовал по плану и незаметно отступил в тень павильона. Более того, ни одного из членов Военного совета, получивших приглашение Ле Гранда, не было на сцене, за исключением Ямагаты, который стоял в заднем ряду в кимоно, с церемониальными мечами на поясе и спокойным выражением лица, как будто медитировал и вся эта торжественная суета его совершенно не касалась.

По мере приближения Глишича к сцене толпа становилась все больше, пространство между собравшимися уменьшалось, и писателю приходилось с вежливыми извинениями пробираться сквозь людей, жаждущих увидеть и