Кьяроскуро - Горан Скробонья

услышать речь ведущего Кубка Беннетта. Глишич почувствовал, как вспотели ладони, сунул правую руку под пальто, сжал рукоять «паркера». В стволах находились два патрона с серебряной дробью. На левой стороне кожаной кобуры под жилетом хранились еще шесть патронов, на правой – восемь обычных со свинцом. Добравшись до первого ряда зрителей, прямо перед столом с огромной чашей для пунша, Глишич остановился и посмотрел на кафедру, где Лонгботтом нерешительно оглянулся на Ле Гранда – тот кивнул. Лонгботтом закашлялся, на мгновение растерялся, услышав многократно усиленный звук, но увидев, что толпа затихла и с нетерпением ждет его слов, заговорил.

– Дамы и господа, – раздался его голос, громкий и ясный. – Добро пожаловать на ежегодный конкурс Кубок Беннетта! Для меня большая честь иметь возможность приветствовать вас от лица Королевского клуба Воксхолл. В этом году гонка Кубок Беннетта проводится в Ричмонде-на-Темзе благодаря щедрой поддержке нашего хозяина вечера, Его превосходительства герцога Бессарабии и Великого князя Литовского, господина Джорджа Ле Гранда!

В толпе раздались бурные аплодисменты, которые через мгновение подхватили остальные зрители. Глишич заметил людей в малиновых кафтанах и понял, что первые аплодисменты исходили от них. Ле Гранд явно не оставил ничего на волю случая.

Пока продолжались громовые аплодисменты, Лонгботтом, прищурившись, посмотрел со сцены на народ и поднял руки, чтобы показать: он желает продолжить выступление. Аплодисменты медленно стихли.

– Согласно программе, финиш сегодняшней гонки – Трафальгарская площадь, и победителем станет пилот, чей воздушный шар первым приземлится ближе всего к статуе адмирала Нельсона. Как президент Королевского клуба Воксхолл, я, конечно же, хотел бы, чтобы победил наш воздушный шар. Но сегодня вместо нашего пилота Пола Николса, который обычно принимает участие в подобных парадах, шар клуба будет пилотировать, по его собственному желанию, наш благодетель. У него есть на то особые причины, и сейчас он сообщит их вам, поэтому я прошу вас еще раз сердечно поприветствовать Его превосходительство Джорджа Ле Гранда.

На этот раз поддержка со стороны людей Ле Гранда не понадобилась: новые аплодисменты оказались более масштабными, бурными и сердечными, чем хотелось бы Глишичу. Лонгботтом подвинулся на сцене, уступая место, Ле Гранд пожал ему руку, похлопал по плечу и встал перед мегафоном, ожидая, пока толпа успокоится.

– Дамы и господа, – повторил Ле Гранд слова предшественника. – Братья и сестры, друзья! Мое сердце переполняется счастьем, когда я вижу, как многие из вас стоят передо мной здесь, на земле моего скромного поместья. Ваша воля, ваш дух, ваши самые сокровенные и самые сильные желания побудили вас быть с нами сегодня вечером, чтобы своим присутствием сделать этот вечер великолепным и превратить в событие, которое изменит историю.

На огромном поле за стенами дворца Ле Гранда слышалось только потрескивание зажженных факелов и время от времени бесшумное срабатывание балластных канатов, с помощью которых воздушные шары крепились к земле. Несмотря на то, что голос говорившего усиливался большими мегафонами, он звучал тепло, мощно и притягательно.

– Мы живем в трудные времена. Мы стали свидетелями величайшего прогресса, достигнутого наукой и человеческой предприимчивостью с доисторических времен: гениальные умы принесли нам невообразимые изобретения и блага, но, к сожалению, человечество оказалось к этому не готово. Сегодня всем нам кажется, будто эти мощные газовые фонари, которые так легко превращают ночь в день, лишь осветили и вывели на поверхность величайшую тьму человеческой души.

Глишич обернулся и заметил, что многие не отрывали взгляда от сцены, кивали, на лицах отражались задумчивость и восторженность. Даже те немногие дети, родители или няни которых не увезли их домой после обеда, молчали и держались за юбки матерей или отцовские руки, сознавая, что вокруг происходит что-то непонятное, но, очевидно, значительное, чтобы взрослые стояли и слушали, затаив дыхание. Однажды писатель присутствовал на демонстрации месмеризма[62] в «Дарданеллах» и не был особенно впечатлен увиденным, но слышал о случаях массового гипноза, а тон, дикция и ритм Ле Гранда казались поистине магнетическими.

– Сегодняшнее событие должно стать проявлением триумфа человеческой воли над природой, доказательством того, что мы не останемся навсегда привязанными к земле и что небо – это новый рубеж, который мы откроем, – небо и огромная вселенная вокруг нас. Но как мы можем праздновать этот триумф, такие достижения нашей изобретательности и гения, если живем в страхе и неуверенности?

Вот уже несколько месяцев улицы нашей столицы, самого ослепительного, самого великолепного города за всю историю от древнего Ура до наших дней, стали ареной кровавых убийств, которые заставляют дрожать любого трудолюбивого, честного и богобоязненного гражданина и не позволяют выйти на улицу после захода солнца. За прошедшие дни мы увидели, как это происходит не только в Лондоне, но и распространяется, как смертельная черная зараза, на другие крупные города нашей гордой страны. Мерзкие убийцы, кровопийцы, скрывающиеся во тьме, нападают на слабых и незащищенных женщин. Да, поначалу жертвами были девушки из низших слоев общества, готовые продать свое тело, чтобы получить корку хлеба, и многие думали – с сожалением признаюсь: я тоже, – что их судьба нас не касается, что, возможно, они это заслужили. Но все изменилось! Жертвами ужасных нападений в Бирмингеме, Ливерпуле, Брайтоне… стали представители среднего и высшего класса! То, что Потрошитель начал в прошлом году, теперь продолжает таинственная черная сила, которая хочет разорвать на части и уничтожить самые основы нашего общества!

Люди закипали, поднялся одобрительный гул. Глишич почувствовал себя околдованным речью Ле Гранда, несмотря на все, что он знал и пережил. Он стиснул зубы и покачал головой, словно стряхивая паутину, на которую внезапно наткнулся. Холодный пот выступил на лбу и ладонях, сжимающих кобуру под пиджаком.

– И что же на все это ответили те, кто должен защищать нашу жизнь и обеспечивать безопасность? – громче и яростнее сказал Ле Гранд с кафедры, сжимая ее скошенные края руками, выглядевшими более крупными, более внушительными и убедительными, чем минуту назад.

«Это всего лишь иллюзия», – подумал писатель, но эта мысль тут же угасла. Ему показалось, что вампир со сцены говорил прямо с ним, и он осознал, что такое впечатление сложилось у всех, кто слышал Ле Гранда.

– Как отреагировало государство и его институты? Как отреагировала корона? Я скажу так: как обычно бывает в минуты величайшего кризиса, нам открывается голая правда. Ты поднимаешь камень и видишь, как из-под него стремительно бегут насекомые, – так реагирует на происходящее наша полиция, наш замечательный Скотленд-Ярд! Некомпетентность тех, кто должен нас защищать, кто не смог встать на пути одного-единственного невменяемого убийцы, привела к тому, что теперь их неизвестно сколько, и за это расплачиваются наши сограждане, а завтра, возможно, –