Роанна. Тяжесть Короны - Виктор Постоенко

Арин, с детьми, от Вдовствующей Императрицы… По её же приглашению у неё гостила свекровь — супруга деда Райана, прежнего Императора. Старуха заплакала, когда правнуки окружили её со всех сторон. После всего, что я узнала, злости на неё не осталось — только глухая, тяжёлая обида.

У входа в Императорский сад я заметила группу незнакомых женщин и детей. Они стояли чуть в стороне, будто старались не занимать лишнего места. Дети жались к матерям. По западной одежде всё было ясно без слов.

Кэтрин направилась к ним сразу. Женщины поспешно склонились в поклоне и даже успели шикнуть на детей. Я их понимала. Семь месяцев через океан, затем бой, абордаж, кровь, смерть, плен. Чужая страна. Несколько месяцев в лагере для пленных.

Потом снова дорога.

Их везли в каретах по маршруту, продуманному Хьюзом: заезд в Рианол за подорожными, затем Арлон — верфи со строящимися кораблями, паровые краны, дымящие самоходные повозки. Дальше — мимо заводов Фишера, через перевал.

Рессар — ночлег. Ажурный Эмберский мост. Эмберт. И, наконец, снова Рианол. Ухоженные города, зажиточные деревни, пастбища, мосты. Дорога, стараниями Кассоля, почти превратилась в настоящий тракт — с кюветами, выровненным полотном, крепкими мостами через ручьи и речки.

И в завершение — Императорский дворец. Мужей увели, а они остались стоять одни. Вокруг кипела чужая жизнь, ни одного знакомого слова. Процессия богато одетых женщин — и вдруг одна из них направляется прямо к ним.

Когда Кэтрин назвала себя и представилась их соотечественницей, женщины моментально окружили её.

— Что с нами будет? Кто вы? Зачем нас сюда привезли? Куда увели наших мужей? Мы ехали по приглашению графа Хьюза…

Кэтрин повернулась ко мне, когда я подошла, и склонилась в поклоне:

— На все ваши вопросы ответит Её Величество Императрица.

Я велела женщинам подняться и, ответив на их удивлённые взгляды, спокойно сказала, что в нашей стране на их языке говорят не только бывшие соотечественники. Например, дочь разжалованного подполковника Пола Джеймса. Так что удивляться тут нечему.

Одна из женщин нерешительно шагнула вперёд:

— Ваше Величество… Вы сейчас назвали Пола Джеймса. Это тот самый, бывший командир второго батальона гвардейского Кентского полка?

— Именно он. А он вам знаком?

— Нет, но когда нас сажали на корабли, лорд Адмиралтейства сказал, что нас ждёт та же участь, что и его… что его кости давно обглодали звери в могойских джунглях.

— Пол Джеймс сейчас командует пятидесятитысячным корпусом. Он генерал-лейтенант, за выигранное сражение возведён в дворянство, а недавно получил титул графа Вексенского и земли с одноимённым городом.

На мгновение воцарилась тишина.

— У меня нет слов… — наконец сказала женщина. — Я супруга бывшего полковника, графа де Бошана, урождённая де Невилл. Моего мужа разжаловали в капитаны и отправили с семьёй служить в Восточную компанию, в Мадрас.

Остальные представились одна за другой. История повторялась почти без отличий. Все они отказались перейти в протестантство и остались верны католической вере.

Когда я сказала, что в Рианоле есть католическая церковь и служит монах отец Септимий, на их лицах отразилась настоящая радость.

— Но он ведь никогда не был монахом… Он викарий Эдинбургского собора и рукоположенный Белый Священник… Его считали казнённым…

— Он здесь. Прибыл вместе с кардиналом Дэвидом Битоном. В лагерь его не пустили — женщины там чуть бунт не подняли.

Мы говорили ещё долго. В конце я отпустила детей во дворец и осталась с женщинами.

«— Сегодня вы узнаете, что ждёт вас дальше», — сказала я. — Думаю, возвращаться в Бриттию вам нет смысла.

Самая молодая из них, держа на руках годовалую девочку, тихо спросила:

— А как нам выучить ваш язык?

— Вам помогут. Не бойтесь.

Я знала: Император сделает их мужьям предложения, от которых трудно отказаться.

Неделя ушла на подготовку особняков для размещения гостей. Пришло сообщение, что султан Дакки уже миновал крепость Прохода, и его караван вступил на землю провинции Хайланд. Значит, у меня оставалось не больше полутора недель.

Султана везли через наши города, делая остановки в каждом значимом месте. Ему и его приближённым показывали заводы, мастерские, верфи. Дочь и оба сына следовали вместе с отцом. Молодым людям предстояло после месячного курса адаптации поступить в Военную академию генерала Колина.

Однажды утром, после совещания, когда мы с Императором прогуливались в саду, прибежал посыльный:

— Ваши Величества, в Рианольскую бухту входит корабль. На его борту — пожар.

Мы поспешили в порт. К пирсам уже бежали гвардейцы, неслись упряжки пожарной команды дворца, везли бочки с водой, спешили люди с вёдрами.

Издали судно показалось не меньше шхуны, но что-то в нём было не так. Я взяла у офицера подзорную трубу.

Паруса были убраны и аккуратно закреплены на реях. Густой чёрный дым валил из трубы между двумя мачтами. Колёс по бортам не было.

Значит, у них получилось.

— Капитан, передайте на причале, что это не пожар. «Пусть пожарная команда возвращается», — сказала я гвардейскому капитану и передала трубу супругу.

Император молча рассматривал судно. Внезапно из трубы пошел густой дым, а спустя мгновение до берега донёсся глухой гром пушечных выстрелов.

Вот и сюрприз Бойла.

Паровая винтовая вооружённая шхуна не спешила к причалу. Она сделала широкий, почти демонстративный разворот напротив дворца, показав восемь пушечных портов, затем стала медленно гасить ход. За кормой вспух пенный бурун.

И вдруг, на глазах у поражённых зрителей, судно пошло назад.

Раздался протяжный звук, в котором я с неожиданно узнала настоящий гудок. Такой же я помнила из другого детства, когда корабли входили в порт или выходили в море.

— А ведь это многое может изменить, — тихо сказал подошедший адмирал Дойл. Он стоял с офицерами Морского штаба на пирсе, и все они смотрели на шхуну, не скрывая потрясения.

— Рано говорить, адмирал. Сначала нужно выслушать Ричарда Довера. Вон он, на мостике, собственной персоной. Какая машина, как убрали