Роанна. Тяжесть Короны - Виктор Постоенко

Через час у нас были ответы.

Почти весь путь от Андола Довер вёл шхуну под паром, готовый в любой момент поднять паруса. Обычный ход — восемь узлов, временами доходило до четырнадцати. С подшипниками разобрались быстро — главное было понять сам принцип.

Повозились с сальниками, чтобы перекрыть поступление забортной воды в месте выхода вала из корпуса. «Метод тыка», как выразился Довер, никто не отменял. Машина стояла уже четырёхцилиндровая, однорядная.

Первый опыт провели ещё на одной из ранних паровых канонерок — там скорость доходила до пятнадцати узлов, но и размеры были иные. На шхуне убрали грот-мачту, разместив на её месте машину и угольный бункер. Места хватило и для шестнадцати двенадцатифунтовых пушек, и для припасов.

Шхуна вошла в состав флота как разведывательный корабль.

Довер сообщил, что принято решение переделать строящийся корвет «Юнона» в винтовой. Среднюю грот-мачту уже сняли, шли работы по переделке центральной части корпуса. Одновременно Найтингейл предложил опробовать паровой привод рулевой машины.

При увеличении скорости нагрузка на перо руля возрастала настолько, что для поворота штурвала требовалось не меньше четырёх матросов. Предложение Найтингейла мастера уже опробовали в цехе, превращённом в подобие испытательной лаборатории.

Я слушала и понимала: это ещё не победа, но это — шанс. А шансами нужно уметь пользоваться.

Дома, в беседке, меня ждала стопка пакетов с почтой. Я начала с письма от герцогини Виллины. Бабушка писала о местных новостях и между делом упомянула, что часто бывает в женском монастыре за городом и не забывает заходить в собор, который вот-вот должны были окончательно достроить. На заводе Фишера уже отлили колокола для обеих башен, и горожане постепенно привыкали к их чистому, спокойному перезвону.

Нора в своём письме уточнила: бабушка не просто заходит в собор, а регулярно посещает утренние службы, иногда обедню. Элисия скоро должна была родить во второй раз и, как шутила Нора, собиралась «сравнять счёт» с ней и Энсо.

Письмо от Бойла я перечитала дважды. Во-первых, он напоминал о сюрпризе, который я уже увидела своими глазами. Во-вторых, сообщал, что испытания «Имперского льва» завершились успешно. Корабль в составе отряда дошёл до центральной части океана, к Кирибати, выдержал два шторма и показал отличную управляемость и скорость.

Правда, водоизмещение в ходе постройки выросло до трёх с половиной тысяч тонн. После осмотра и совещания с мастерами было решено заложить сразу четыре корабля улучшенного проекта. Набор корпусов шёл полным ходом.

Оружейники освоили морскую версию берегового сорокадвухфунтового орудия, и судостроители решили установить по тридцать таких пушек вместо тридцатидвухфунтовых на нижней палубе. При экипаже в тысячу человек водоизмещение нового корабля должно было достигнуть четырёх с половиной тысяч тонн.

На фоне этих гигантов наш «Горец» уже казался простоватым сельским пареньком. Все четыре корабля предназначались для усиления Западного флота адмирала Кеннета — именно там мы ожидали жёсткого противостояния с бриттами. Новый стопушечник стал флагманом Восточного флота адмирала О’Брайена.

Через несколько дней Император попросил меня написать госпоже Филипс и попросить направить по одной девушке для каждой семьи бриттских офицеров, прибывших из лагеря Дерека. По оставшимся в лагере я предложила простое решение: погрузить их с детьми на барки и отправить в распоряжение вице-короля Новой Кастилии. Пусть это станет его заботой. Заодно появлялся шанс обменять их на его людей, попавших в плен к бриттам.

В последний момент около двух десятков семей мастеров все-таки попросили разрешения остаться. Возвращение в Бриттию их, судя по всему, не прельщало. Фишер забрал их к себе и после разговоров распределил по уже действующим заводам.

Остальных под конвоем отвели в порт и через несколько дней отправили за океан. Мягкое обращение они начали принимать за слабость. В Новой Кастилии таких иллюзий у них не будет.

На следующий день я пригласила Довера к себе в беседку. Был один момент, который я намеренно не стала поднимать при министрах и Императоре. Его слова о том, что от Андола до Рианола шхуна шла без парусов. Но в охотничью стойку встала.

И о том, что на ней теперь стоит другая машина.

Чуйка меня не подвела. Довер рассказал, что котёл переделали полностью. Расход угля снизился в разы. Один из молодых мастеров — из тех, что прибыли из лагеря Дерека, — предложил провести внутри котла систему трубок, по которым пускали воду. Сам котёл сделали круглым, с тремя крупными металлическими трубами, через которые жар от топки проходил по всей длине.

Вода в трубках нагревалась куда быстрее, чем в старых котлах. Тот же мастер предложил вспомогательный котёл для предварительного розжига и затем с его помощью запуска вентиляторов, нагнетающих воздух под колосники. Угольные ямы сделали вдоль бортов и поперёк корпуса, с люками в палубе. Теперь погрузка угля стала намного легче.

Проблема с накипью осталась — морская вода требовала частой чистки. Поэтому на корабле теперь возят запас пресной воды только для котла. Трубки делали из толстой латуни, края спаивали оловом. В корме предусмотрели водонепроницаемый отсек с насосом. На будущее планировали отдельный сборный отсек под трюмом.

— Откуда у него всё это? — спросила я о новом мастере. — Он что, настолько образован?

Довер задумался.

— Он действительно образован, Ваше Величество. И ещё… он отлично рисует. Как настоящий художник. Говорит, что идеи часто приходят ему во сне. По статусу — простой человек.

— Откуда он у вас?

— Его прислал Фишер. Парень работал в Чатемских доках, на Мидуэе.

Я велела Кэтрин записать все данные о мастере. Потом отправила Холу с короткой запиской о мастере к графу Хьюзу — передать лично, без лишних глаз. Служанкам такие поручения не дают.

Вечером пришло сообщение: погонщики со слонами прибыли к Рианолу. Их разместили в восстановленной усадьбе герцогов Андольских за городом. Внутрь никого не пускали, но животных было видно даже поверх забора. Кортеж султана уже находился в Аркантаре.

Значит, через двое суток состоится историческая встреча.

Мы были готовы.

Глава тридцать девятая