Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Проехали мимо домиков, складов, а потом я увидел и саму зону — да, реально цитадель. Остановились на стоянке. Техника, кстати, внушала. БТРы, БМП и даже пара Т-90 там стояли. Ну а что, могут себе позволить.

И нас вышла встречать целая делегация. Я выбрался из машины, остановился, оглядел народ. Есть тут Мансур?

Мне описывали его в свое время, но никого подходящего под описание я не увидел. Среди встречающих больше всех выделялся мужик, здоровенный, плечистый, чуть ли не в полтора раза больше меня. Одет, кстати, в горку, в камуфляж. Охотник, блин, или рыболов.

На самом деле ясен хуй нет. Какой-то очередной местный начальник. А об этих я не то чтобы много и знаю. У них тут скорее что-то вроде федерации, пусть и президент один, вот я и не в курсе. Про Белогорских знал, про Кировских разобрался, а тут Керченские, получается.

Но Мансур где-то тут. Должен быть где-то здесь.

Сергеев вышел, обошел машину и выволок из нее пленного. Подтащил к встречающим, как-то выпрямился, будто больше стал. Но воинского приветствия совершать не стал. Хотя этому я не удивился бы.

— Привезли? — спросил тот самый, огромный.

— Привезли, — кивнул Сергеев. — Вот он самый. Взяли тепленьким. А всех остальных разъебали. Мои там сейчас разбираются, что и как. Но, похоже, партизан больше на острове нет. Все как Мансур и хотел.

— Хорошо, — здоровяк кивнул кому-то из своих, и они сразу же подхватили пленного под белы рученьки и повели куда-то в сторону. — А вы отдыхайте. Вас разместят, позовут, если что.

Так. Я не понял. Это как? Почему сразу к главному не проводят? Я как-то не этого ожидал от них, думал, что сразу в оборот возьмут. Но вместо этого отдыхать отправляют. Да еще и непонятно куда.

— Пойдемте, господа, — проговорил один из оставшихся встречающих, плюгавенький мужичок, плешивый уже совсем. Но при этом, что удивительно, гладко выбритый. На профессора какого-то похож, не на сидельца.

Он двинулся куда-то в сторону, а Сергеев сделал несколько шагов за ним. Потом повернулся ко мне и спросил:

— Серег, а ты чего встал? Пошли!

Он себя явно чувствовал себя, как рыба в воде. А я потерялся. В целом я думал, что все будет иначе. Что нас сейчас приведут к Мансуру, а потом я попытаюсь его убить.

Я умирать шел. А тут получалось, что смерть откладывается по каким-то совсем непонятным мне причинам. Странно как-то даже.

Но мне не оставалось ничего кроме как двинуться за ними. Догнав Сергеева, я чуть придержал его, чтобы плюгавый прошел вперед, а потом спросил:

— Серег, а что это такое-то? Почему нас сразу к Мансуру не ведут?

— Да не боись ты, — он усмехнулся. — Получишь ты, что тебе причитается. И о твоем участии и успехах я уже все рассказал. Да и сам он про твои подвиги в Феодосии наслышан, и будь уверен, ничего не забыл. Он вообще ничего не забывает.

— А куда нас тогда? — я по-прежнему ничего не понимал.

— Ну так не станет он нас сразу после боя встречать. Сперва обмоют, накормят. В баньку сходим. А потом уже к нему. Педант он, понимаешь? Но человек мощный…

Я вообще ничего не понял, но решил промолчать. Если надо подождать, то будем ждать. Пусть обмывают и кормят, тем более, что у меня с обеда маковой росинки во рту не было. Привычка не нажираться перед боем — дело такое. Особенно когда есть возможность, что не сразу убьют, а в госпиталь отвезут. А госпиталь тут есть.

Повели нас по дороге, и достаточно скоро прямо к домам. Да, при ближайшем рассмотрении оказалось, что они действительно новые, кое-где еще потеки раствора можно было разглядеть. А вот окна старые, пусть и пластиковые. Их, похоже, в домах снимали, а потом уже сюда ставили.

— Не нравится мне все это, — пробурчал я себе под нос.

Сам к себе обращался, но Сергеев это услышал:

— Да не боись ты, блин. Мы ж герои! И никто не тронет тебя. Ты ж свой. Наш, товарищ.

Тамбовский волк тебе товарищ, блядь.

Мы прошли мимо ряда домов, а потом плюгавый подошел к одному из домиков — человеческого крыльца у него не было, только бетонный кубик, явно залитый через опалубку, достал из кармана ключ и открыл дверь. И даже посторонился, пропуская внутрь.

Я вошел следом, но как-то опасливо.

Хотя внутри все оказалось нормально. Прихожая, даже со шкафом стенным, пусть явно тоже привезенным откуда-то. Сергеев принялся снимать ботинки, я сделал то же самое, и мы прошли дальше в большую студию. Были и двери, ведущие в комнаты.

— Белье в шкафах, — проговорил плюгавый. — Чистую одежду скоро принесут, вашу в стирку заберут. Вы что предпочитаете?

— Уж не робу точно, — проговорил я.

Плюгавый расхохотался, высоко, визгливо. Хотя, что-то подсказывало мне, что он смеялся бы в любом случае, даже если бы я пошутил про его мать. Есть такая порода людей — прирожденные лакеи. Не любил я таких никогда. А про этого даже не понять — раб он или свободный.

— Форму мне принесите, военную, — сказал я. — Пятьдесят шестой размер.

— Конечно-конечно, все будет в лучшем виде, — закивал он. — Еду тоже скоро принесут. Баня топится, через час будет готова.

Повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь, причем сделал это практически бесшумно, как будто хлопком побеспокоить нас боялся.

Что, блядь? Да ну бред какой-то творится, еда, баня. Что вообще происходит?

У меня шаблон сломался окончательно, но я решил плюнуть, и просто уселся на диван, автомат на колени положил. А вот Сергеев в действительности принялся разоблачаться: стащил с себя китель, аккуратно повесил его на спинку стула. Потом снял ремень с кобурой. Я почему-то подумал, что даже ствол у него табельный до сих пор.

Повернулся ко мне, увидел, что я сижу на диване, и брови его взлетели вверх:

— Ты чего? — спросил он. — Чего расселся? Раздевайся давай.

— Бля, я не понимаю, что происходит, Серег, — сказал я. — Мы с тобой решили, считай, главный головняк Мансура. И вместо того чтобы сразу нас к себе позвать, вопрос решить, они нас в дом этот тащат. И баню собираются затопить. Я не понимаю, как этот человек вообще мог власть на острове взять? Если он вместо того чтобы быстро вопросы решать…

— Тебе не терпится что ли? — хохотнул мент. — Да мы герои, говорю же. И нас уважить надо. А когда нужно быстро решения принимать, Мансур это делает, уж поверь мне. А