Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— А вот и мы, — проговорила та самая, с короткой стрижкой. — А вы нас заждались, наверное?

Рабыни? Хрен знает. На лицах улыбки, голоса тоже задорные, так что с первого взгляда даже и не подумаешь. Хотя, может быть, рабыни, которые полностью свыклись со своим существованием. И при этом в какой-то мере полюбили свое положение. Им ведь не приходится землю копать, камни таскать или раствор месить.

Молодых и красивых специально выбрали для услаждения взглядов начальства. И не только взглядов. Интересно, а средневековые мыльщицы наслаждались своим положением?

Не знаю. В последнее время мне все чаще и чаще мысли о средневековье в голову приходят. Может быть, мы рано или поздно к нему и придем?

— Спускайтесь уже, хватит там сидеть, — та, что поплотнее, проговорила нам приказным тоном. — Мыть вас будем.

— Ты какую хочешь? — ничуть не стесняясь девчонок, повернул ко мне голову мент.

Я только повел плечами. Мне, мол, без разницы. Если честно, ни «вишенки» первой, ни тугие сиськи второй у меня никакого возбуждения не вызывали. Все, я перегорел уже ко всему этому, оно меня просто не интересует.

— Тогда я черненькую возьму, — решил мент и решительно полез вниз.

Они вместе двинулись в соседнее помещение, а мне это делать не хотелось. Если честно, то мне больше хотелось остаться здесь одному, наедине с собой. Или вообще свалить, что еще лучше было бы.

Может быть, так и сделать? Найти Мансура и прикончить его? А как я найду-то его? Да и у меня сейчас не то, что оружия, но даже одежды нет.

— Да слезай давай, чего ты сел, — проговорила вторая, уперев руки в бока. — Пошли, давай.

Выдохнув, я слез с полки, и мы двинулись в соседнее помещение. Там оказалось несколько бадеек с водой, и в одну из них уже залез мент. А черненькая наливала туда из кувшина воду.

Мне не оставалось ничего, кроме как залезть во вторую из тех, что была полной.

Тут степь. Воды практически нет, кроме как совсем глубоко, в скважинах. А они огромное ее количество тратят на бани, на вот эти вот помывки. И это когда большинству людей даже вместо нормального душа приходится обходиться влажными салфетками.

Вода была прохладной, уже остыть успела. Светловолосая подошла ко мне, спросила:

— Может быть, погорячее надо? — потрогала воду ладонью.

— Нет, — ответил я. — Мне без разницы.

— Хорошо, — он явно обиделась, но ничего говорить не стала.

Отошла, но скоро вернулась с кувшином.

— Наклонись, я тебе на голову полью.

Я исполнил ее пожелание. Струя теплой воды полилась на голову. Нормально. Висок уже почти зажить успел, так что вода ему по барабану. Через несколько секунд это прекратилось, и мне на голову легли руки. И стали умело размазывать по ней мыльную пену.

Банное мыло, дегтярное, я по запаху сразу его узнал. Было приятно, мылили мне не только отросшие волосы, но и бороду, и даже уши хорошенько помыли. Наверное, в другой ситуации я бы вообще растаял бы в ее руках. Но не сейчас. Сейчас не смог.

Справа послышался хохот. Я открыл глаза, повернулся, и увидел, что мент нагло притянул девчонку к себе и лапает ее за грудь. А та вроде бы и неплохо.

Естественно мыло сразу же попало в глаза, защипало. Я зачерпнул ладонью, брызнул себе в лицо. Потом еще раз и еще.

А потом девчонка, имени которой я даже не узнал, стала смывать с меня воду.

— А теперь поднимайся, — проговорила она. — Намылю тебя хорошенько.

* * *

А потом, после помывки, после того, как нас вытерли полотенцами, мы отправились в помещения, которые располагались до предбанника. Эта оказалось что-то вроде зоны отдыха, только с полноценными массажными столами, которые тоже, скорее всего, вывезли из какой-то клиники.

Меня уложили на него, на живот, намазали маслом, и девчонка принялась растирать меня руками. Умело достаточно, может быть, и до этого какой-нибудь медсестрой по массажу была. А может быть, уже потом научили.

— Какие у тебя шрамы, — томно протянула она.

Мне вспомнилось другое. Как-то же самое говорили Лика и Саша. И на душе стало совсем погано. Вот почему мне просто не дают умереть? Почему не дают закончить задуманное? Почему все это тянется, как какая-то ебаная пытка?

Я хотел сгореть, но завершить задуманное. А теперь это все отодвигается и отодвигается. Сперва ужин, а потом баня.

Руки у нее были умелыми, она прорабатывала каждую мышцу. Нет, все-таки, наверное, до этого училась.

— Вот этот от чего? — спросила она ткнув меня в плечо.

— Не помню уже, — соврал я. Так-то я помнил почти каждое свое ранение. Теперь помнил.

— А вот этот, на голове? Он совсем свежий, кажется.

— Это пуля, — ответил я. — Такое бывает, когда пуля пролетает впритирку. Надеюсь, что ты никогда этого не испытаешь.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Можно было на самом деле расспросить ее о том, как они здесь живут. Как у них вообще обстоят дела. Но я не стал. Не до того как-то.

Минут через пятнадцать, она проговорила:

— Переворачивайся.

Я послушался, перевернулся. Пусть делает вообще что хочет. Она обошла меня, встала у головного конца кушетки, наклонилась, из-за чего ее небольшая грудь оказалась возле самого моего лица, и принялась разминать челюсть.

С этим я столкнулся вообще впервые в жизни, хотя что-то подсказывало мне, что на массаж я раньше ходил. Было больно. Да, именно что больно. Оказалось, что мышцы моего лица очень напряжены.

— Ого, — проговорила она. — Я такого никогда не видела. Похоже, что ты постоянно злишься, сжимаешь челюсти.

Я снова ничего не ответил. Боль прошла, наверное, через минуту, а она перешла к щекам, ко лбу. И так пока не закончила с лицом.

Потом девушка обошла меня и залезла на стол, уселась на бедра, и принялась разминать грудные мышцы. Посмотрела на послеоперационный шрам на животе. По нему понятно было, что это не аппендицит.

Из соседнего помещения послышались охи и вздохи. Очень томные. Понятно, мент и черненькая закончили с массажем и перешли к основному действию.

Блондинка прошла ладонью по моей груди, животу, дотронулась до хозяйства, после чего спросила:

— Хочешь, я тебе продемонстрирую секретную технику?

Было понятно, на что она намекала. И тут я не выдержал.

— Слезай, — приказал.

— Чего? — она удивилась, ее глаза расширились.

— Слезай, повторил я.

Приподнялся, подхватил ее под ребра и помог слезть. Встал сам, подошел к двери, на которой висело полотенце, взялся и принялся