Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

От голода сводило желудок, десна саднила, боялся, что подхвачу цингу. Но с собой ничего не было. Подобранная немного заострённая палка выполняла больше роль посоха, чем оружия. Пробовал охотиться на местную живность, но она слишком быстра для меня, а ставить силки или капканы — терять время. Преследователи давно не беспокоили. Временами я думал, что заблудился в тайге у себя, на земле, что ещё чуть-чуть и услышу шум вертолёта спасателей, что ещё чуть-чуть и выйду к какому населённому пункту, но хватало одного взгляда на мою разорванную, пришедшую в негодность одежду, как сознание возвращалось из бреда. И я продолжал упрямо, днём и ночью продолжал идти на восток. Двести шагов… счёт до ста и снова двести шагов. Иногда во время ходьбы сбивался со счёта и чтобы наказать себя, начинал считать заново.

Какой день я так бреду, не помню, сбился со счёта, но продолжаю идти, ориентируясь на свои ощущения. Несколько раз пересекал дорогу, один раз шёл по льду замёрзшей реки. И для меня тот день стал праздником. С большим трудом расковырял лунку и выловил пару рыбёшек, а спрятавшись в лесу, развёл огонь и приготовил себе еду. Но праздник быстро закончился. Долгого привала делать не стал. Вновь поднялся и пошёл, считая шаги. Ног совсем не чувствовал, а пальцы рук едва слушались. Чтобы окончательно ночами не замёрзнуть, сооружал небольшой шалаш: ломал лапник, кидал его на снег, а сверху укрывался тем же лапником. Но я боялся, что если усну, то не проснусь — замерзну. И вместо того, чтобы нормально спать я медитировал, погружаясь в транс. В эти моменты моё сознание блуждало. Я видел своих родителей, почему-то пару раз привиделась встреча с энцом Роилой и его спутницей…

Устроился, облокотившись спиной к стволу дерева. Медитировать надо именно сидя. Так я сидел с закрытыми глазами под деревом, укрываясь в его массивной кроне от ледяного ветра, приводил дыхание в такт биению сердца, как ощутил присутствие кого-то постороннего. Медленно открыл глаза. Передо мной стоял Мегис:

– Не спишь? Правильно делаешь. Заснув — замёрзнешь. А тебе умирать нельзя, по крайней мере, сейчас.

– Почему? Забери меня отсюда! Ты обещал! – сознание встрепенулось. Я хотел встать, но тело не подчинилось приказу.

– Не могу. Твои дела уже слишком сильно вписаны в историю этого Мира. И если ты исчезнешь, то изменится то, что ты называешь будущим.

– Забери меня!!! Не могу больше! – процедил сквозь зубы. Меня накрыло окончательно. Отчаяние, жалость к себе, бессилие что-либо изменить и усталость нахлынули и завладели одновременно полностью и бесповоротно. Сколько дней, сколько ночей я иду, собрав волю в кулак, а сейчас по вине этого бреда, расклеился. Словно выдернули державший меня всю дорогу стержень. Надежда, как говорят, покидает последней, но теперь и надежда вырваться, добраться до своих, меня покинула. Сил совсем нет. Бред, галлюцинации, что дальше? Может именно так умирают от холода, засыпая?!

– Успокойся. Соберись. Никто из этого Мира не смог бы повторить твой путь. Сколько, думаешь, ты идёшь? День, два, неделю? Ты терял сознание, но полз вопреки всему. Благодаря интуиции и полученному дару избегал организованных засад. В бреду, без сознания, обходил расставленные ловушки, пересёк болото, ни разу не оступившись. И это продолжается уже вторую неделю по местному исчислению. Так что терпи. Ты скоро дойдёшь.

– Что мне…

– Я не отвечу на твои вопросы. Пусть всё идёт своим чередом. Только скажу, то нападение на корабль было неслучайным. Более могущественная цивилизация, чем моя раса, вмешались и только для того, чтобы ты оказался здесь. Не спрашивай кто они — я не отвечу. Но моей расе запрещён контакт с тобой.

– Тогда как ты… кто ты?!

– Ты правильно понял. Не волнуйся, Мегис жив и здоров. Но хватит разговоров. Вставай и иди.

– Помоги… те…

– Нет. Докажи себе, что мы не ошиблись.

– Зачем я вам, если не справлюсь. У меня нет больше сил… — чуть не зарыдал от отчаяния. Ощутил себя мелкой букашкой, ставшей чьей-то игрушкой. Словно муха на нитке, вроде и свободная, но дальше отведённого расстояния не улетит.

– Ты уже справился. Только для тебя это будущее, а для нас и прошлое, и настоящее, и будущее одновременно. Так что вставай и иди!!!

Пришёл в себя рывком. Пошевелил руками, ногами. Движения отозвались ноющей болью.

– Пока живой, – подумал, вставая. Осмотрелся: ни следов, никаких других признаков чужого присутствия. – Бредить начал. Ещё не хватало с ума сойти. Но надо идти. Надо идти.

Двести шагов и перерыв. На счёте «сто», встать и вновь двести шагов.

– Всё, не могу больше! – поскользнулся и упал, не в силах подняться…

Кто-то осторожно тормошит. Чувствую, что обтирают лицо чем-то тёплым, но не горячим.

«А-а. Звери облизывают. Изучают, вкусный ли я. Нет, не вкусный. Одни кожа да кости остались. Даже и поглодать нечего. Надо открыть глаза, но… не могу», – они слиплись так, что больно шевелить глазными яблоками.

Вновь прикосновение. Теперь сильное, уверенное и с разных сторон. Ощущение, полёта. Но тут же падаю на что-то упруго-твёрдое…

Голоса? Или это очередной бред?! Напрягаю слух, но только звон стоит в ушах, как будто стою на колокольне. Ладно бы звучал приятный музыкальный мотив, но по ушам бьёт какофония резких, выводящих из равновесия звуков. Голова раскалывается. Хочу поднять руки и закрыть уши руками, но только невыносимая боль пронзает тело. Я вновь падаю и проваливаюсь в спасительное забытьё.

Опять голоса. То приближаются, то отдаляются, но настолько тихие, что ничего не разобрать. Тепло. Даже жарко. Хочется пить.

Снег! Как и делал раньше для утоления жажды, надо съесть комок снега. Шарю рукой, а она с силой встречается с каким-то препятствием и вновь боль. На губах появляется влага.

«Это снежинки… Если открою рот, то хоть немного, но напьюсь».

Живительная влага полилась внутрь.

«Никогда не думал, что снег такой тёплый и его так много»…

– Как думаете, он выживет?

– Не знаю, коллега. Очень серьёзный случай. Сильное истощение, обморожение. Хорошо, что когда его нашли, догадались растереть лицо и конечности спиртом, хоть как-то запустили кровообращение. Но на правой ноге началась гангрена. Готовьте его к операции.

– Он слишком слаб, может не выдержать.

– Если оставить всё, как есть, он точно не выживет. Но вы правы. Для начала ампутируем только два пальца. Если не поможет, то придётся рисковать и ампутировать ногу. Кстати, узнали, кто он?..

«Какой странный сон. Это кому уготована участь, лечь под ампутационную пилу?»…

«Сколько я уже не шёл? Всё лежу на одном месте. Сначала бросало в жар, что