"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

Я поднял глаза — она стояла рядом и благоговейно наблюдала за моими действиями. Подтвердив согласие кивком, приступил к дальнейшей обработке.

Активировав свой мозговой компьютер, я быстро просчитал требуемую конфигурацию и принялся вырезать канавки на тонкой гладкой коре, чем-то напоминающей таковую у платана. Работа не требовала особых вычислительных затрат, так что в обморок я не упал, пусть и чувствовал себя прескверно. По окончанию резки я встал, подошёл к убитой птице и выдернул из крыла большое маховое перо. Срезав кончик, я макнул перо в колпачок фляги, наполненной кровью солора и принялся заполнять канавки в заготовке кровью.

Несмотря на несложную формулу, работа отняла массу времени. Не представляю, как наши предки умудрялись такими перьями не просто писать, но и составлять длиннющие тексты, прямо целые фолианты? Либо люди тогда были умнее и терпеливее, чем я, либо же гусиные перья, которые они использовали, были получше. Случайная птица, похожая на перекормленного голубя с длинным хвостом и загнутым клювом, для этих целей, очевидно, не подходила. Пообещав себе, что следующий пернатый друг, которого я встречу, примет участие в конкурсе письменных принадлежностей имени Ульриха Зиберта, я повернулся к Кенире.

— Мне понадобится твоя помощь!

— Я готова, — ответила она. — Что нужно делать?

Я протянул ей заготовку, испещрённую мелкими заполненными кровью канавками, внутренне кривясь. Будь в моём распоряжении нормальные инструменты и материалы, сделал бы что-то намного лучше этого убожества, состряпанного, как говорил Фридрих-Вильгельм IV, из «говна, грязи и предательства».

— Попробуй направить сюда магию. Ну, как ты обычно делаешь при зарядке артефактов.

Учитывая предполагаемую силу Кениры, я использовал максимально грубую и простую схематику, в которой большая часть функциональности была принесена в жертву возможности выдержать особо мощный поток элир. Как оказалось, любые расчёты меркнут при столкновении с реальностью.

Уши резко заложило, словно пассажиру самолёта, идущего на посадку. Воздух колыхнулся, казалось, исказилась сама реальность. Вокруг Кениры стали вспыхивать и гаснуть маленькие яркие искорки света. Кровавые дорожки на заготовке ослепительно полыхнули, а камень в углублении засветился тревожным красным.

Несмотря на то, что даже сельский увалень Куршал запросто вызывал свечение вокруг пальцев, от искорок Кениры я замер в остолбенении. Свечение Куршала являлось следствием визуализации его намерения, сознательным применением магии. Кенира на подобное была полностью неспособна, ведь магия ей не подчинялась даже на самом примитивном уровне. Это значило, что искры — самопроизвольный эффект, вызванный голым количеством элир. И что мощь Кениры превосходит мои самые безумные предположения. Кровь солора не являлась хорошим проводником, к тому же, остаточные следы элир, не ушедшие через несколько часов после смерти, служили сильным препятствием. Но, как говорится, когда приходит сила, закон идёт прочь. Не выдержав этого потока, дорожки сразу же перегорели, обуглив древесину. К сожалению, сделали они это не сразу.

Преодоление предела Натиз-Рууга означало невозможность структурированной манифестации магии, причём, касалось это не только сознательных, но и инстинктивных воздействий. Барьер, защищающий от кинетических атак, являлся именно такой манифестацией, а значит, у Кениры полностью отсутствовал.

Компьютер в моей голове мгновенно просчитал параметры, при которых камень мог бы раскалиться с такой силой. И с ужасающей чёткостью обрисовал все последствия — от количества высвобожденной кинетической энергии, до силы разлёта осколков. Я выбил у неё артефакт, отшвыривая прочь, обхватил её руками, прижимая к себе, разворачивая, чтобы закрыть своей спиной, и наклоняя голову как можно ниже. Впервые в жизни я был благодарен жиру, увеличивающему габариты моей фигуры.

Раздался громкий оглушительный хлопок. Спиной я ощутил несколько сильных толчков, болезненных, словно удары молотком. Я не выдержал и вскрикнул от боли. Как только опасность миновала, я отпустил Кениру и развернулся. На месте, где упал артефакт, теперь лежал расколотый обугленный кусок дерева — похоже, взрыв обладал малой фугасностью, и взрывной волны почти не было.

Кенира выглянула у меня из-за спины, глядя на остатки артефакта расширившимися глазами. Я присмотрелся повнимательней — в уголках её глаз блестели слёзы. Кляня себя на все лады за то, что перепугал девчонку, я сказал:

— Прости, твоя мощь… Я предвидеть не мог, что такое случиться. Я больше никогда…

Слова, которые я хотел сказать, утонули в её визге. Таком оглушительном, что моя голова самопроизвольно втянулась в плечи. Я сделал шаг назад, не зная, как реагировать на её истерику. В чём я точно никогда не был силён, так это в успокоении женщин.

Моя попытка сбежать была тут же пресечена Кенирой. Та совершила прыжок, которому позавидовал бы недавно умерщвлённый солор, бросилась мне на шею и сдавила меня со всей дури. И, смею заметить, в этих хрупких руках скрывалась огромная сила.

— Ули, ты видел? Видел? Магия! Я создала магию! — лепетала Кенира, стискивая меня всё сильнее. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Видел? Это я! Магия!

Не в силах выдержать этих объятий, я вскрикнул.

— Ой, Ули, прости! Я не хотела!

— Дело не в тебе, — простонал я, когда объятия ослабли. — Моя спина, туда попали осколки. Тебе придётся их вытащить, чтобы я не истёк кровью!

Я чувствовал себя умирающим солдатом из военной драмы. Но ничего не поделаешь — множественные проникающие ранения без подобающей обработки запросто могли стать фатальными. Следовало прочистить раны, извлечь инородные тела и произвести дезинфекцию. У нас не было антисептиков и перевязочного материала, так что единственное, что оставалось — прижигание.

Кенира тут разомкнула объятия и встревоженно заглянула мне за спину. Пока она производила осмотр, я чувствовал, как из слабею, как из тела вместе с кровью вытекает сама жизнь. Мне стало горько и обидно. Погибнуть от шрапнели в мире, где не используют огнестрельное оружие. Истечь кровью, бросив молодую девчонку в лесу, полном опасностей. Не выполнив обещание госпоже, оставив одну в плену у ауф Каапо. И пасть при этом не в неравной схватке с врагом или страшным чудовищем, а умереть вот так, по собственной глупости.

— Ули, но тут ничего нет! — озадаченно сказала Кенира.

— Как это нет? — удивился я, разом отбрасывая мрачные фаталистические мысли.

— Вообще ничего! — подтвердила она.

Почувствовав, что встреча с костлявой откладывается, я начал стягивать куртку, а затем и майку.

— Ули, это, конечно, не моё дело, — деликатно начала Кенира, но не выдержала и зажала пальцами нос, — тебе, похоже, следует помыться. Это не повредит нам обоим.

Волну удушающего запаха пота и немытого тела я почувствовал и сам. От позора мне захотелось провалиться сквозь