"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

— Ты лучше тоже попей, — сказала она.

Я кивнул. Никогда в жизни обычная тепловатая вода не казалась мне настолько вкусной.

–––––

● «Кенира так забавно растягивала «ю» в недавно выученном слове «лунатик» — разумеется, Ульрих научил её слову на немецком. Der Mondsüchtige — буквально «одержимый Луной» или даже «лунный наркоман».

Глава 10. Прикладная магия

Несмотря на эйфорию от победы в этом скоротечном, но сложном и опасном бою, почивать на лаврах мы не имели права. Погоне было плевать, сражаемся ли мы, отдыхаем или драпаем со всех ног — скидок нам делать не собирались ни при каких обстоятельствах. Требовалось уносить ноги, причём, как можно быстрее. Но при этом не забыть собрать, насколько возможно, все трофеи.

Дело осложнялось моим плохим самочувствием. После почти минуты форсированной работы мозга кружилась голова, долго не унималось кровотечение из носу, а также болели глаза и уши, а мускулы тела, совершавшего кратковременные сверхнагрузки, казалось, вот-вот лопнут. Мне пришлось просить помощи у Кениры, а также включать «автопилот» — ведь самому мне хотелось лечь на землю и не вставать в ближайшие пару месяцев, а лучше вообще никогда. Но, приложив немало усилий, мы справились.

Потрошить солора на месте и пытаться снять шкуру, в ценности которой не сомневался, я не стал. Используя оставшиеся целые жерди, наскоро соорудил треногу, на которую, надрываясь и вознося молитвы Ирулин и святому Архимеду, подвесил с помощью Кениры тяжёлую тушу. Я не был охотником, но знал, что убитому животному спускают кровь, перерезая горло. Именно кровь мне и была нужна. Вот только горло перерезать не пришлось, оказалось, достаточно вытянуть обломки перекушенной и сломанной конвульсиями жерди, как кровь хлынула сама — пусть не обильным потоком, но в количестве, для моих целей даже избыточном. Как только фляга наполнилась до краёв, мы с Кенирой спустили тварь на землю и принялись размышлять, что делать.

С открытого места требовалось убираться. Но при этом бросать тушу не стоило — не только чтобы не оставлять следов, но из каких-то первобытных соображений. Мы убили эту тварь, рискуя своими жизнями, отчего бы не забрать себе трофей, нужен он нам или нет? Идеальным выходом было бы забрать его с собой, чтобы разделать попозже. Но повезёт ли Рахар того, кого так сильно боялся?

Опасения оказались напрасными. Если какой страх Рахар и испытывал, то теперь его полностью растерял — он не только не стал отказываться вести тушу, но и сделал несколько попыток её сожрать. Вновь используя ремни, жерди и закон рычага, мы с Кенирой водрузили тушу на круп и, клянусь мягкостью крыльев моей богини, Рахар после этого преобразился. В его рычании появились гордость и самодовольство, аллюр, раньше напоминающий плавные и стремительные передвижения ящерицы, с поправкой на вес и инерцию, стал более бодрым и подпрыгивающим.

— Мне кажется, он очень доволен! — подтвердила мои наблюдения Кенира.

— Гордится собой! — кивнул я.

— Есть чем гордиться! Рахар! Ты очень хороший мальчик! Настоящий охотник! — похвалила его девушка.

Рахар довольно рыкнул. Это переставало быть совпадением. Пусть и лупил я его по башке незадолго перед нападением, но теперь он ничуть не напоминал свою обычную оглушённую ипостась. При этом снова тем исчадием, доводившим меня до бешенства, а Кениру — до нервного срыва, Рахар так и не стал. Возможно, смертельная опасность пробудила какие-то глубинные инстинкты, мобилизовала скрытые силы организма. Возможно, участие в охоте не со стороны добычи, а со стороны победителя, вбило понятие об иерархии в его тупую лобастую башку. Ну а может, мы с Кенирой стали принимать желаемое за действительное.

— Предлагаю его больше не лупить, — сказала Кенира. — Рахар теперь хороший и будет слушаться. Правда будешь, мальчик?

Рахар вновь коротко рыкнул.

— Эй, раньше времени не радуйся! — сказал ему я. — Я за тобой слежу, и дубинка у меня наготове!

К счастью, оставшийся путь прошёл без происшествий и приключений. Мы опять преодолели несколько речек, на берегу одной из которых, больше напоминавшей большой ручей, я обновил свой арсенал снарядов для пращи, отложив отдельно старые и тщательно отбирая новые. Теперь моим главным критерием стали не гладкость и вес, а совсем другой набор качеств. Впрочем, гладкость и вес всё равно имели важное значение, так что ими я не пренебрегал. Ещё мне попался на глаза большой плоский камень, напоминавший размером и чуть вогнутой формой тарелку, его я прихватил с собой тоже.

Пополнив запасы камней и напоив Рахара, мы отправились дальше. По дороге я умудрился сбить из пращи небольшую птицу, опробовав новые снаряды. Мы ещё раз перекусили моим отвратительным супом, а таже сделали остановку для отправления нужды.

Несмотря полное осознание того, что ханжеская стыдливость в нашем случае — смертельно опасная глупость, я всё равно ощущал неловкость. Стоя на страже, когда Кенира присаживалась под кустиком, чувствовал себя каким-то вуайеристом, а учитывая нашу разницу в годах — так и вовсе педофилом. Ну а уж когда я орошал дерево, а она приглядывала за окрестностями — эксгибиционистом, не хватало только плаща на голое тело. Хотя, наверное, на такие телеса как у меня плащи шьют только по индивидуальным заказам, перешивая туристические палатки или чехлы для автомобилей.

Ещё одну остановку мы совершили, когда я увидал подходящий молодой лесок с зарослями растения, чем-то напоминающим лещину. Тут пришлось задержаться, вырубая новые подходящие жерди взамен старых. Одну из жердей я специально выбрал потолще и подлиннее, к тому же заточил, просто на всякий случай. Рахар после этого стал напоминать боевого скакуна, несущегося в копейной сшибке. Вот только габариты и возраст не позволяли принять меня за рыцаря. Зато Кенира полностью соответствовала образу прекрасной дамы — его не портил даже дорожный костюм вместо пышного платья.

Найдя подходящее место для стоянки, я решил остановиться засветло. У меня накопилось немало неотложной работы, так что нам предстояло задержаться. Пока Кенира орудовала топором, равняя ветки и обустраивая наши кровати, я занялся заготовкой — двадцатисантиметровым чурбаком, отрубленным от того же дерева, с которого я срубил своё «турнирное копьё». Расколов её ножом надвое, я получил два полукруглых куска дерева с плоским дном. Проковыряв в одном из них углубление, я вынул из мешочка камень для пращи и примерил. Несмотря на неподобающие инструменты: топор, да два скверных ножа, всё вышло как надо, и камень сел плотно.

—