"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

искренним, казалось, сожалением. — Медики говорят, последствия тяжёлые. Инвалидность. О работе в ОКБ, о конструкторских прорывах речи больше нет. Страна потеряла перспективного специалиста. Возможно, именно он придумал бы нечто важное. Прорывное. Для обороноспособности страны. Для прогресса. Понимаете меня, Михаил Валерьянович?

Михаил Валерьянович был неглупым человеком, и, конечно же, он понял, куда дует ветер. Кажется, он всё-таки вышел за те самые «рамки», о которых говорили покровители. Вот только…

Ему стало душно. Он потянул за узел галстука, ослабив его, чувствуя, как воротник впивается в шею. Воздуха не хватало.

— Понимаю, — прохрипел он, голос чужим эхом отдавался в ушах. — Величайшая трагедия… и потеря для страны. Непоправимая.

Незнакомец задумчиво покивал. Казалось, он ждал именно этих слов.

— Да… — протянул он. Потом посмотрел на дешёвые часы с помутневшим стеклом на худом запястье. — Что ж, мне пора. Дела.

Он встал так же бесшумно, как и сел. Надел свою серую, помятую шляпу. Взгляд его глаз в последний раз скользнул по лицу Грачёва, вымотанному, покрытому испариной.

— Здоровья вам крепкого, Михаил Валерьянович, выглядите неважно, — произнёс он серьёзно, без тени иронии. И, развернувшись, растворился в полумраке ресторана так же быстро и незаметно, как появился.

Грачёв сидел неподвижно секунду, две, три. Потом он швырнул на стол салфетку, которую всё это время бессознательно комкал в потной руке. Вскочил так резко, что стул грохнулся на пол. Не обращая внимания на удивлённые взгляды с соседних столиков, он быстрым, почти бегущим шагом направился вглубь зала, к дверям, ведущим в служебные помещения. К администрации. К телефону.

«Чёртов юный лётчик! Талантливая молодёжь! — Яростно билась мысль в его голове, отгоняя остатки страха, замещая его злостью и паникой. Хоть бы успеть!»

Он по инерции улыбался направо и налево, кивая знакомым лицам — директору завода, чиновнику из администрации города, — но его глаза были пусты, а улыбка казалась теперь оскалом.

Он пронёсся мимо, не слыша приветствий персонала. Его мир, только что такой прочный и сытый, готов был треснуть по швам. Телефон. Нужен был телефон немедленно.

Каждая секунда промедления могла стоить слишком дорого. Он уже видел перед собой не уютный ресторан, а серые стены кабинета с тем же бесцветным взглядом напротив.

* * *

Драматический театр имени Максима Горького.

Оставшиеся второй акт «Трёхгрошовой оперы» прошёл для меня словно в тумане. Всё отступило на второй план перед лицом тревожного предупреждения. Виной всему был Пётр Игоревич — тот самый молодой лейтенант, бросивший мне вызов на аэродроме и проигравший.

Я встретился с ним в буфете во время антракта. Только на этот раз от его прежней нагловатой самоуверенности не осталось и следа. Напротив, он был весьма дружелюбен и охотно шёл на диалог.

Он первым подошёл ко мне, представившись. Пока мы беседовали, он рассказал, что перевёлся в Качинское недавно, из другого города. Рядом с ним была миловидная женщина с добрыми глазами — его супруга Ольга.

Мы поговорили несколько минут о театре, о Брехте, о всяких незначительных мелочах, которые обсуждают во время светской беседы. Лейтенант держался вежливо, но я чувствовал его настороженность, как будто он что-то хотел сказать, но не решался.

Под конец антракта в буфет пришла Катя. Её щёки горели лёгким румянцем, да и сама она показалась мне слегка взвинченной. Я сделал зарубку в памяти, что нужно бы расспросить её, что произошло, пока она ходила в уборную.

Когда звонки возвестили об окончании антракта, мы двинулись обратно в зал. У самых дверей, в последний момент, Орлов наклонился ко мне:

— Нужно поговорить, Громов, — шепнул он. — Это очень важно. Я бы сказал, от этого, возможно, зависят жизни и здоровье людей.

Он не стал ждать моего ответа. Быстро отстранился, будто и не подходил, и поспешил догнать Ольгу, уже входившую в темнеющий зал. Фраза застучала набатом в моей голове, рождая массу вопросов. Жизни и здоровье? Чьи? Мои? Кати? Его? И почему он, этот самый лейтенант, который ещё недавно пытался меня «утопить», теперь вдруг предупреждает? В том, что он не врал, я не сомневался ни секунды. Слишком серьёзно, слишком он это сказал. Подвоха я не ощутил.

Поэтому остаток пьесы я просидел, отстранённо следя за действием на сцене, но весь мой внутренний диалог крутился вокруг одной мысли: Что он имел в виду? Прокручивал возможные угрозы. Неужели история с посадкой не окончена? Или это что-то другое? Что-то, о чём я даже не подозреваю? Мысли метались в бешеном хороводе.

Я ловил себя на том, что бессмысленно вглядываюсь в полумрак зала, будто могу там разглядеть ответ. Контраст с увлечённой Катей, с посапывающим Зотовым и отстранённой Наташей был разительным. Я был один на один со своей тревогой, пока на сцене Макхит пел о подлости человеческой.

Когда занавес окончательно опустился под гром оваций, я вздохнул с облегчением не столько от конца спектакля, сколько от возможности, наконец, разобраться в этой загадке. Мы вышли из театра. Прохладный вечерний воздух Волгограда ударил в лицо после духоты зала. Остановились недалеко от входа, под высокими фонарями.

До возвращения в училище время ещё было. Поэтому мы принялись обсуждать наши дальнейшие планы. Катя рассказала о моём дне рождения и, получив порцию поздравлений от Зотова и Наташи, я решил пригласить их куда-нибудь отпраздновать. Вот только осталось определиться с местом.

— Знаю отличное место, на набережной, — начал Зотов, постукивая указательным пальцем по подбородку. — Пельменная. Еда там — пальчики оближешь! — Но он тут же спохватился и посмотрел на часы. — Тьфу ты… Уже закрыто. Время позднее.

Наташа, стоявшая чуть в стороне, будто только и ждала этого момента. Она сделала шаг вперёд и внесла неожиданное предложение:

— Сергей, — обратилась она ко мне без прежних елейных ноток в голосе. — У меня заказан столик в ресторане «Волгоград». Я… хотела бы подарить его вам. В честь дня рождения. И… — она сделала едва заметную паузу, — в качестве извинения. За ту… неприятную сцену до спектакля. Надеюсь, вы примете этот презент от меня.

Сказав это, она быстрым, острым взглядом зыркнула на Катю, которая стояла рядом со мной, обхватив своими руками мой локоть. Я почувствовал, как её пальцы на мгновение сжались. Скосив на неё взгляд, я увидел, что она поджала губы, но выражение лица сохранила нейтральное, вежливое. Девушки усиленно делали вид, что ничего такого сегодня не произошло между ними. Хотя мне уже было понятно, что это не так.