"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Тем временем, не говоря ни слова, Катя открыла свою сумочку и достала белый, аккуратно сложенный носовой платочек. Движения её при этом были плавными, мягкими, без единого намёка на нервозность и волнение.

— Ты испачкался, Серёжа, — сказала она негромко, но так, чтобы слова её хорошо расслышали все участники этой сцены.

Катя протянула руку с платочком к моей щеке, туда, где ярким пятном алела помада Наташи. Она тщательно, с преувеличенной аккуратностью вытерла след, не сводя с меня глаз, в которых, помимо всего прочего, плескался ещё и страх, который она старательно маскировала. Это был не просто жест гигиены. Это была метка. Стирание чужой метки и утверждение своей территории.

Я не сдержал улыбки, и, когда Катя закончила, я удержал её руку и легонько поцеловал.

— Спасибо, — проговорил я, наблюдая, как тот самый страх, который я заметил ранее, полностью исчезает из её глаз, а на его место приходят облегчение, а затем и уверенность.

Катя убрала платок, повернула голову к Наташе и Зотову, который подошёл поближе к нам. Наверное, почувствовал необходимость как-то присутствовать во время этой взрывоопасной сцены, и сейчас он стоял и красноречиво покашливал.

— Серёжа, — голос Кати звучал сладко как мёд, — а это твои друзья? Познакомишь? — Она смотрела на Наташу обворожительным, ледяным любопытством.

Я уловил мгновенную реакцию Наташи. Её алые губы чуть дрогнули, в голубых глазах мелькнуло что-то вроде ярости, мгновенно спрятанной под маской вежливости. Воздух вокруг нас наэлектризовался до предела, и казалось, что вот-вот полетят искры во все стороны. Но обрубать ситуацию я не стал, позволив Кате отвести душу. Да и что мне было говорить? Дорогая, ты всё не так поняла? Жалкое оправдание и лепет мальчишки.

Я оценил выдержку и тонкую игру Кати. Своим поступком Наташа подтолкнула Катю раскрыть очередную грань своего характера, и это меня лишь сильней заинтриговало. Поступи она иначе, как обычная молодая девчонка, и, возможно, я бы отреагировал иначе. Но она поступила так, как поступила, и поэтому мне ещё больше захотелось узнавать и изучать всю глубину личности Кати и дальше.

Я приобнял её за плечи, чувствуя, как она чуть прижалась ко мне, принимая поддержку.

— Конечно, — проговорил я и продолжил: — Знакомься, Катя. Это Степан Зотов, мой товарищ. Учимся вместе. — Я кивнул на Стёпу. Тот, явно обрадовавшись возможности разрядить обстановку, широко улыбнулся и протянул Кате руку.

— Очень рад познакомиться, Екатерина! Серёга о вас много хорошего рассказывал!

Его искреннее переживание тронули Катю, и она ответила ему тёплой улыбкой, без притворства, ответив на рукопожатие:

— Здравствуйте, Степан. Рада познакомиться.

Затем мой взгляд переместился на Наташу. Она стояла, чуть в стороне, склонив голову набок. Поза её была всё такой же безупречной, но напряжение в плечах выдавало истинные эмоции девушки — недовольство.

— А это Наталья Михайловна, — представил я её. — Она медсестра в нашей санчасти. Наталья, Степан — это Катя, моя девушка. — Я сделал лёгкий акцент на последних словах, глядя на Наташу.

Она в ответ елейно улыбнулась. Губы её растянулись в безупречной дуге, но глаза… Глаза остались холодными, бездонно-голубыми озёрами, в которых бушевала непогода. Наташа протянула Кате руку с отточенным, светским изяществом.

— Наталья. Очень рада знакомству, — проговорила она певучим голосом. — Катя, да? Красивое имя.

Катя приняла рукопожатие. Её улыбка зеркально отразила Наташину — такая же безупречная, такая же лишённая тепла.

— Спасибо. Наталья. И я рада. Вы… очень эффектно выглядите. — Комплимент прозвучал хлёстко: вежливый, но с двойным дном.

Я ощутил, как пальцы Кати чуть сжали мою руку под локтем. Наташа лишь чуть приподняла бровь и с улыбкой ответила:

— О, спасибо. Вы тоже прекрасны.

Пауза повисла в воздухе, густая и неловкая. Зотов нервно переминался с ноги на ногу.

— Ну что ж, — я решительно вмешался, ломая этот ледяной поединок взглядов. Пора было заканчивать это представление. — Пьеса, кажется, скоро начнётся. Давайте займём места, а то стоим на проходе, людям мешаем. — Я кивнул на зрителей, которые с возрастающим любопытством поглядывали в нашу сторону.

Наташа на мгновение задержала на мне взгляд. В нём я прочёл разочарование и досаду. Понимаю… Обидно, наверное, когда провокация заканчивается ничем. Но говорить что-либо на этот счёт она не стала. Лишь грациозно кивнула на мои слова:

— Конечно. Не будем мешать искусству. — Сказала она и первой развернулась, направляясь к своему месту.

Зотов метнул на меня взгляд, полный облегчения, и рванул следом. Я жестом пригласил Катю пройти вперёд.

По задумке Наташи, я должен был сидеть между ней и Катей, а Зотов — рядом с Наташей с другой стороны. Но Степан, поняв всю пикантность ситуации, резво юркнул вперёд, обогнал Наташу и сел на своё место, которое ранее занимала девушка. В общем, он создал буферную зону между мной и Наташей, которой ничего не оставалось, кроме как занять своё место.

Я едва сдержал улыбку. Молодец, Стёпа! Наташа, подойдя и увидев эту расстановку, недовольно скуксилась, её алые губы надулись в прелестную, но обиженную гримаску. Она бросила на Зотова убийственный взгляд, но тот сделал вид, что увлечённо рассматривает орнамент на спинке кресла впереди. Подойдя к своему месту, она опустилась в кресло с видом оскорблённой королевы, демонстративно отодвинувшись на полсиденья.

Катя же, устроившись в кресле поудобнее, казалось, уже полностью отрешилась от происходящего. Она смотрела на занавес с живым интересом и нетерпением.

Свет постепенно гас. Наконец, последние огни люстр и бра погасли, погрузив зал в бархатную темноту, нарушаемую лишь слабыми огоньками аварийных выходов и редкими вспышками зажигалок у курильщиков на балконе. Наступила тишина, полная ожидания.

И вдруг резкий, пронзительный звук оркестровой тарелки разрезал тишину. Одновременно с этим на сцене вспыхнул яркий, почти слепящий луч прожектора. В его круге стоял человек в потрёпанном костюме и шляпе-котелке, с контрабасом в руках.

Он запел. Голос был хрипловатым, нарочито грубым, но невероятно цепляющим. Пел он о трудностях честного заработка и лёгкости жизни бандита. Пел с циничной усмешкой, обращаясь прямо к залу. Музыка оказалась резкой, с акцентами ударных, с диссонансами духовых. Она не была похожа на привычную оперную. Эта музыка била по нервам, заставляла вздрагивать.

Катя сидела, затаив дыхание. Я видел её профиль в слабом отсвете со сцены: глаза широко открыты и блестят от возбуждения.