"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Именно в этот момент, когда Грачёв подносил кусок мяса ко рту, к его столику бесшумно скользнула тень. Незнакомец сел напротив, не спрашивая разрешения, как будто это было самым естественным делом на свете.

Михаил Валерьянович замер, рука с вилкой застыла на полпути. Он посмотрел на подошедшего и удивлённо заморгал. Если бы незнакомец вдруг исчез, то Грачёв не смог бы описать его. Совсем. Ни одной запоминающейся черты лица: нос обыкновенный, губы тонкие, брови невыразительные. Глаза… серые, почти бесцветные, как мутное стекло. Но взгляд! Взгляд был особенным, пронизывающим, тяжёлым, как пудовая гиря.

Незнакомец посмотрел на Михаила Валерьяновича, и у того по спине пробежал ледяной озноб, а волосы на загривке зашевелились. Ему показалось, что на него не просто смотрят, а безмолвно препарируют, заглядывая в самые укромные уголки его естества.

Одет человек был тоже в нечто совершенно неопределённое: серый, чуть поношенный костюм из дешёвого креп-жоржета, такая же рубашка без галстука. Шляпа лежала рядом на свободном стуле — тоже серая, помятая. Весь он сливался с полумраком угла ресторана, будто размытое пятно на фотографии. Вроде ничего опасного на вид, но инстинктивная тревога сжала горло Грачёва. Аппетит мгновенно испарился.

Незнакомец молча, не торопясь, докурил папиросу, аккуратно притушил окурок в пепельнице с ресторанным логотипом. Потом поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и положил на них подбородок. Его серые глаза, не мигая, продолжили буравить Грачёва.

Михаил Валерьянович попытался проглотить кусок мяса. Комок застрял в горле. Он подавился, закашлялся, лицо покраснело. Незнакомец, не меняя позы, медленно потянулся к графину с водой, стоявшему на столе. Налил в чистый бокал.

— Водички? — спросил он. Голос у него оказался тихим, лишённым интонаций, словно диктор, зачитывающий сводку погоды.

Грачёв, откашлявшись, махнул рукой, ещё не в силах говорить. Потом с трудом выдавил:

— Благодарю… не нужно. — Голос прозвучал неестественно хрипло. Он отодвинул тарелку. Аппетит исчез бесследно, осталась только липкая тошнота от этого пристального взгляда. Тишина за столом стала физически ощутимой, давящей. Шум ресторана отдалился, превратившись в глухой фон.

Минуты две, которые показались Грачёву вечностью, они молчали. Михаил Валерьянович пытался собраться с мыслями. Кто этот тип? Из милиции? Или… хуже? Намного хуже? Его покровители всегда уверяли: «Миша, не переживай. Если что не так пойдёт — тебя предупредят заранее. Главное, за рамки дозволенного не выходи». Он и не выходил.

Но это… это не было похоже на предупреждение от «своих». Тогда что?

— Вы ешьте, Михаил Валерьянович, ешьте, — нарушил тишину ровный голос незнакомца. — Не стесняйтесь.

Грачёв снова покачал головой, пытаясь придать лицу подобие спокойствия, но чувствуя, как холодный пот выступил на лбу.

— Спасибо, — прошипел он. — Я… сыт. — И с паузой добавил: — Уже.

Незнакомец едва заметно кивнул.

— Понял. Тогда немного пообщаемся. Вы же не против?

«Против? Я чертовски против!» — закричал про себя Михаил Валерьянович. Ему очень хотелось возмутиться и спросить у незнакомца по какому праву он нарушил его уединения и вообще, кто он такой. Хотелось позвать официанта, чтобы тот вышвырнул незваного гостя вон. Но интуиция, та самая, что вытащила его из послевоенной разрухи на вершину относительного благополучия, забила тревожную дробь: «Сиди. Молчи. Слушай. Не дёргайся.»

Грачёв видел в этих бесцветных глазах напротив не просто угрозу, а приговор, если вдруг ошибётся и сделает что-то не так. Впервые за долгие годы Михаил Валерьянович ощутил полную беззащитность перед непонятной силой. Поэтому он лишь коротко кивнул, сглотнув комок страха.

Незнакомец начал говорить. Тихо, монотонно, как будто читал доклад о бобовых культурах. Он принялся хвалить Грачёва. За дело, которое «процветает». За «эффективное использование ресурсов». За «налаженные каналы поставок». Он упомянул названия некоторых материалов, которые проходили через руки Грачёва. Те самые материалы, которые никак не должны были проходить через его руки. Он назвал имена партнёров — полулегальных дельцов, о которых Грачёв был уверен, что знают только он да его покровители. Он упомянул суммы — не точные, но достаточно близкие, чтобы кровь отхлынула от лица Михаила Валерьяновича.

Чем больше говорил «серый человек», тем бледнее становился Грачёв. Крупные капли пота выступили на висках, пропитали воротничок рубашки. Он знал! Этот ничтожный на вид человек знал такое, за что можно было схлопотать не просто срок, а нечто гораздо более страшное и бесповоротное.

Прямых обвинений не было: только намёки, полутона, скользящие касания опасных тем. Но этого было более чем достаточно. Грачёв уже не сомневался, кто перед ним. Догадки превратились в ледяную уверенность. Это были они. Те самые. Не милиция, не прокуратура — высшая, невидимая инстанция, чьё внимание означало конец всему. Его покровители либо не предупредили, либо… не смогли. Мысль о втором варианте заставила похолодеть ещё сильнее.

— … и, конечно, — продолжал незнакомец, словно не замечая состояния собеседника, — ваша деятельность, Михаил Валерьянович, несомненно, вносит… вклад. Но страна, как вы понимаете, большая. И ей нужны не только ресурсы сегодня, но и кадры завтра. Молодые, талантливые, перспективные. Будущие инженеры, конструкторы, учёные, лётчики. Их нужно беречь, как зеницу ока. Расточительно терять такие дарования, согласны?

Грачёв тупо смотрел на него. Где логика? Откуда прыжок от его «эффективного использования ресурсов» к каким-то кадрам? Его мозг, затуманенный страхом, лихорадочно пытался найти связь. Он кивнул, чисто механически, лишь бы не молчать:

— Согласен… Конечно. Стране нужны молодые и талантливые.

— Вот, — незнакомец поднял указательный палец вверх, жест был внезапным и резким.

Он достал ещё одну папиросу, закурил, выпустил струйку дыма в сторону.

— Вот именно. Позвольте рассказать вам одну… поучительную историю. Совсем недавняя. Был один молодой человек. Студент. Технический вуз. Говорят, очень способный. Лучший в группе. Уже было решено, что после защиты его возьмут в одно перспективное ОКБ. Очень нужное оборонке, между прочим. Ждала его там интересная работа. А был у этого студента… ну, скажем так, недруг. Неуравновешенный тип, которому всё время казалось, что студент глаз на его жену положил. Как-то раз он сильно выпил, и ревность его разобрала окончательно. Он устроил этому студенту… воспитательную беседу. С применением кулаков. И не только кулаков. Парню голову изрядно потрепали. Очень изрядно.

Незнакомец сделал паузу, давая словам впитаться. Грачёв сидел, как парализованный и слушал.

— В итоге, — продолжал незнакомец, — ревнивец, понятное дело, отправился в места не столь отдалённые. Надолго. А студент… — незнакомец покачал головой с