"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Дальше я уже не слушал. Просто смотрел на его оживившееся — то ли от решительно взявшегося за дело утра, то ли от моей водицы — лицо. Вряд ли парнишка нуждался в лечении, так что вода в лучшем случае прибавила ему жизни. Лет десять. Или пятьдесят. Мне было не жалко, а ему, я думаю, не интересно. Ему и так казалось, что у него впереди вечность.

Он поболтал еще немного и присоединился к своим друзьям, таким же сиюминутным для меня. Был — и быть перестал. И таким же вечным, как это вновь и вновь пробивающееся сквозь тучи утро. Они посмеялись еще и пошли себе дальше: узкие пиджачные спины, короткие платьица, уже начавшие увядать букеты. Я смотрел им вслед и завидовал дикой, нечеловеческой завистью. Да, у них впереди была вечность. У меня — меньше одного дня.

Именно здесь, на этих высотах, обернувшись к серебряной ленте реки — некстати напомнившей мне серебро некромантовой катаны — я понял: что бы ни случилось завтра, мне этого не пережить. Нынешнее утро было прощанием. Прощанием с городом, который я неизвестно как, когда и за что успел полюбить. Прощанием с Митгартом. И прощанием с солнечным светом — недаром, будто услышав мои мысли, скопившиеся на горизонте тучи поднабрались сил и проглотили розовый шар светила. И сразу сделалось зябко.

Я развернулся и побрел прочь. Спать. Мне сильно захотелось спать, и ничего больше.

Воду я передал под землю уже вечером. Для этого мне пришлось разбудить крупного крота, патриарха московских кротов — похожую на плюшевого медведя тварь размером со средней величины собаку. То‑то радости было бы здешним искателям сенсаций, которые ловят в подземке и все никак не могут поймать гигантских крыс! Крот недовольно поворчал, и все же, нагрузившись бутылкой и взяв экскорт из шести молодых и тоже немаленьких внуков, нырнул в подземелье. Я понадеялся, что вода деду поможет. Последние дни или не последние, а в Нидавеллире творился страшный бардак. Хродгар Черный каждый день устраивал сходки, где — и совершенно справедливо — заявлял, что на царский венец у Ингвульфа нет ни малейшего права. И, если наследник гуляет Фенрир знает где, почему бы не отдать корону ему, Хродгару? Ингвульф пока что удерживал ропщущих под контролем, но напряжение росло. В самый раз бы деду очухаться и навести порядок.

Ах да. Прежде чем отправиться за кротом, я по привычке изучил в интернете заголовки газет. Как оказалось, я тоже мастер порождать нездоровые сенсации нешуточного масштаба. О чудесном исцелении всех пациентов хосписа уже раструбила вся московская пресса и некоторая часть заграничной. Маленькая ванья была совсем не настолько сонной, как я посчитал, и довольно точно описала мою внешность. Описание, впрочем, уже не соответствовало оригиналу, и то хлеб. Газетчики обзывали таинственного ночного гостя то народным целителем, то чародеем, то пришельцем с мертвой планеты Марс, то — посмеемся вместе — мессией. А мессия меж тем, преисполнившись самых эсхатологических замыслов, швырнул меч Тирфинг на пассажирское сиденье и вывел Кэдди с подземной стоянки.

— Ну что, придется поработать? — спросил я у меча.

Тирфинг обиженно молчал. С того момента, как я не дал ему порешить Владыку Мертвой Земли, древний клинок на меня дулся. И очень жаль, потому что мне о многом хотелось его расспросить. А, впрочем, и Хель с ним — еще только мечи мне не врали.

В Старом Бору было оживленно. В дом и из дома то и дело выбегали какие‑то людишки, в военной форме и в гражданском. У забора, опустив хобот пулемета, торчал БТР. Солдаты курили, рассевшись на броне — в наступающей темноте то и дело вспыхивали огоньки сигарет. Я присмотрелся внимательней. Яма с волками куда‑то благополучно запропастилась. Вместо нее на серой равнине, окруженной холмами, стояли ряды мрачных зданий — то ли казарм, то ли викингских подворий. Там тоже царила суета, бряцало оружие.

Запарковав Кэдди на стоянке, я взвалил Тирфинг на плечо и направился к дому. Навстречу мне уже поспешал Касьянов. Увидел меч, и глазки загорелись.

— Хорошо выглядите, племянничек. Посвежели. Идите в столовую, сейчас ужинать будем.

— Сами жрите свой ужин. Велите подать мне виски, стакан, лед и проводить в какую‑нибудь тихую комнату.

Касьянов поглядел на меня сомнительно, но ничего не сказал. Обернувшись, прогавкал приказ ординарцу. Тот кинулся за бутылкой.

Спускавшиеся с крыльца и поднимавшиеся — все, как один, провожали меня косыми взглядами. Было в их глазах и любопытство, была и неприязнь, был и плохо скрываемый страх. А уж хари до чего гнусные… и с ними‑то мне идти в мой последний и решительный бой? Запершись, наконец, в библиотеке наедине со стаканом и бутылкой «Гленморанжа», я молча дал себе обещание: не буду я рядом с такими уродами умирать. Буду, назло им, жить вечно, и, желательно, подальше отсюда. Асы от слова arse, Фенрир их дери за ногу…

В библиотеке и почитать‑то оказалось нечего. Полки забиты были какими‑то военными трактатами, вперемешку с описаниями знаменитых баталий, и, почему‑то, огромным количеством технической документации по немецким танкам периода Второй Мировой. Панцерваффе, мать вашу… Понятно, что еще побратимам изучать? Какие из них вообще читатели? Единственное, что меня порадовало — это книжка в веселенькой желтой глянцевой обложке под названием «Internet for dummies». Нелегко даются старичкам технические новинки.

Пока я заливал глаза халявной выпивкой, в столовой происходил то ли военный совет, то ли тривиальная драка. Кто‑то визгливо орал. Кто‑то швырялся мебелью. Периодически сквозь гвалт пробивался густой бас Касьянова, но прислушиваться к его словам мне совершенно не хотелось. Я засел в кресло с прошлогодней газетой и внимательно изучал светскую хронику — будто до ужаса было мне интересно, с кем переспал тот и где делала аборт эта. Кажется, я и задремал, потому что растолкал меня Касьянов уже тогда, когда за окном почернело окончательно, и снаружи доносился согласный шум моторов.

— Что, уже?

— Вы идти‑то можете?

Я усмехнулся. После веселой клубной недельки полбутылки виски для меня — как для ледяного турса зимовка в Гаграх.

— Сядете со мной в джип. Что‑то я вам не доверяю…

— Боитесь, сбегу?

Однорукий не ответил, только башкой покачал.

Когда мы вышли во двор, там как раз происходило веселенькое. А именно, под светом сильных прожекторов в грузовик поднимали огромную стальную клетку. В клетке выл и рился зверь, в котором я без особой натуги узнал Гармового. Сберегли все‑таки бестию от некромантова меча. А жаль. Я дал себе еще одно обещание: чем бы завтрашняя