Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– Спасибо.

– Ты хоть понимаешь, что сегодня произошло?

– Честно говоря, несмотря на то что я присутствовал при большей части событий, “понимаю” – это было бы слишком сильно сказано. Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается.

Доктор Картер издала резкий смешок, бесконечно далекий от ее обычного раздражающего хихиканья.

– Если бы это было так. Сегодня произошло то, что можно назвать точкой разлома. Фасад повседневной реальности дал трещину, и я сомневаюсь, что вся королевская конница и вся королевская рать смогут собрать его воедино.

– Боюсь, ты меня потеряла.

– Публика. Простые люди. Обыватели, как ни назови. Слишком многие сегодня увидели лишнее. И убедить их все это забыть, вполне возможно, уже никому не под силу.

– И это плохие новости для вас, не так ли?

– Это плохие новости для всех, Винсент. Народец хочет этого не больше, чем Основатели. Поверь, в такой ситуации никто не выиграет. Ну, почти никто. Очевидно, кто-то посчитал это отличной идеей.

– Если честно, – сказал Бэнкрофт, отхлебнув из бутылки, – ты мне весь кайф ломаешь.

– Прошу прощения. Я сегодня не в своем обычном жизнерадостном духе.

– С чего бы это? Я имею в виду, помимо всей этой истории с котом, выпавшим из мешка.

Доктор Картер приподняла бутылку и вчиталась в этикетку.

– Скажем так: меня прокатили с крупным повышением по службе.

– О нет, неужели тебя не назначили главным злодеем или типа того?

– Заткнись, Винсент. Что ты пьешь?

– Безалкогольное вино.

– Ты шутишь?

– Нет. Подарок моему офис-менеджеру.

– Ты имеешь в виду – от нее?

– Нет – ей. Я заставил ее поверить, что завязал с выпивкой, на чем она как-то странно зациклена. Разумеется, я потихоньку подмешиваю туда виски.

– Разумеется, – кивнула доктор Картер. – Ты не против, если я присоединюсь к тебе?

– Ну, – протянул он, – у меня заканчивается алкогольное безалкогольное вино, но, полагаю, я мог бы немного выделить.

– Спасибо за щедрое предложение, но я, как порядочный гость, принесла свою бутылку. Macallan Valerio Adami 1926 года.

– Хорошее хоть?

– Понятия не имею. Берегла для особого случая.

– Я только что предотвратил апокалипсис.

– Верно, но все же – я планировала не это. Тем не менее… – Она продемонстрировала два бокала, возникших из ниоткуда, и вопросительно приподняла бровь.

Бэнкрофт пожал плечами:

– Ну, в конце концов, Рождество же.

Эпилог

Вот и вся наша история, мой собрат-мертвец. Праздничная сказка, в которой взрослый мужчина сжигает недомерка Санту и отправляет переростка обратно в ад, откуда тот был призван. Счастливого Рождества всем и каждому. Пусть “Маппет-шоу” попробует это повторить.

Тем не менее, я обещал тебе историю, и мы ею вдоволь насладились, не так ли? Были взлеты, падения, интриги, повороты, герои, злодеи, жертвы, победители – маловато романтики, признаю. На самом деле, даже сейчас, пока его развязывают и осыпают бессмысленными оправданиями, один инспектор полиции всерьез раздумывает, не предъявить ли женщине, с которой его связывали романтические узы, обвинение в похищении и незаконном лишении свободы, вряд ли такая сцена подошла бы для фильма Hallmark. Но такова уж история – я никогда не говорил, что местами она не будет грязной. Все потому, что в ней есть люди, а люди существа проблемные. И хотя мы распробовали историю на вкус во многих проявлениях, мы еще не осушили ее до последней капли. О нет. Всегда найдется продолжение, особенно в этих краях.

Куда же дальше отправится наша милая семейка изгоев? Что ждет девушку, которая не знает, кто она такая? И тех, кто мечтает править миром, не осознавая, что одна девушка и ее брат-близнец полны решимости разрушить их королевство изнутри? Не говоря уже о самом городе, ведь джинн выпущен из бутылки. И хотя можно дурачить часть людей все время, всех людей – часть времени, а читателей некоторых газет – бесконечно, все же трудно убедить народ, что они не видели тираннозавра, топчущего “Теслу” в Чорлтоне. Порог пройден, и пути назад нет.

История – это жизнь. Вся жизнь. Даже ее конец. Ибо да, один совершенно определенный финал все еще должен свершиться. И он происходит прямо сейчас.

В больничной палате просыпается женщина, прожившая поистине достойную жизнь. Ее глаза ничего не видят, оставляя ее в холодной тьме. Разум тоже почти покинул ее, потому что иногда жизнь бывает непростительно жестока – лишая человека его собственной истории. Мерзкая болезнь превращает сильную женщину в испуганного ребенка, который хочет только, чтобы папа пришел и сказал ей, что все будет хорошо.

– Папочка? – спрашивает она каждый раз, просыпаясь. Обычно ответом на ее вопрос служат лишь пугающая тишина или сбивающие с толку незнакомцы.

Но не в этот раз.

Морщинистая рука гладит ее ладонь, и знакомый голос тихо шепчет ей на ухо:

– Все в порядке, моя дорогая девочка. Папа здесь.

Слезы радости текут по ее щекам, пока нежный палец не смахивает их.

– Я скучала по тебе, папочка.

– Я тоже скучала по тебе, мой ангел, но теперь я здесь.

– Мне страшно.

– Теперь не нужно бояться. Совсем не нужно. Папа здесь, и я останусь с тобой навсегда. Обещаю.

– Мы куда-то идем?

– Думаю, да, – ответил он, – но ты не волнуйся.

Чувство тепла разливается по ее телу, когда он берет ее за руку и шепчет ей на ухо своим мягким, нежным голосом:

– Не нужно ни о чем беспокоиться, моя дорогая.

И она верит ему, ведь разве может маленькая девочка чего-то бояться, пока папа держит ее за руку и говорит, что все будет хорошо?

Теперь она счастлива и закрывает глаза. И тогда он ласково запевает:

– Тише, малышка, не говори ни слова…

Привет!

На связи К. К. Куив – спасибо, что прочитали “Звони в колокола”. Хотите посмотреть эксклюзивное видео, где я рассуждаю о создании миров, очистных сооружениях и обо всем, что касается Мэнни? Тогда прямо сейчас перейдите по ссылке: TheStrangerTimes.co.ukHoHoHo

А если вы хотите получать эксклюзивные рассказы из цикла “Странные времена”, подпишитесь на мою рассылку на сайте TheStrangerTimes.co.uk, и они будут приходить прямо вам на почту.

Также зацените титулованный подкаст “Странные времена” – он битком набит моими рассказами, которые читают мои бывшие коллеги по цеху британского стендапа.

Sláinte