Репликация - Наташа Эвс

мне давали. И не мог насытиться. А когда насыщение произошло, мне стало не интересно в обществе своего наставника. Я захотел встать на его место. Занять трон царя. И стать царем. После этого я начал методично составлять план. Детский возраст мне в этом помогал, меня никто ни в чем не подозревал. Но внутри меня развивался стратег, и к четырнадцати годам я полностью сформировал себя как противник. Вызвал древнего помощника и ушел от Валентина.

Я слушал сына в ужасе. С девяти лет жить в осознанной мести. Влад всегда был взрослым, словно мудрый человек в теле ребенка. Но тесная связь у него была только с Мией, и эта связь сейчас поддерживала в нем человечность.

На следующий день мы поехали в локацию. Мой недельный «больничный» подходил к концу, работу терять нельзя, она дает мне возможность получать продуктовые наборы и статусную оплату, на которую существовала наша семья. А еще я очень переживал за Мирославу. И доступ в Серый Город давал возможность узнавать о ее жизни.

В локации нас встретили с удивлением и опаской. Слух о происшествии во главе с Владом разнесся быстро. Но за все дни после инцидента Влад научился сдерживать своего темного соратника, превратив его в пленника, и владеть собой почти во всех случаях.

— Вот это да, — улыбнулся Януш, протягивая руку нашему сыну. — Какое пополнение.

Рядом с Яном стояла Лаура. Она с интересом оглядела Влада и стеснительно ему улыбнулась.

— Да, — сказал я. — В мое отсутствие полагаюсь на вашу помощь и доверяю вам самое ценное.

Мы представили нашим людям Владислава, показали ему подземный город и пояснили принцип нашего союза обратников. Влад познакомился с моими друзьями инверсами, кроме одного, а чуть позже мы отправились к нему в госпиталь.

Серафим был в том же состоянии, еще больше осунулся, но в целом стараниями Эвелин выглядел нормально.

Владислав подошел к кровати Серафима и оглядел его с головы до ног, а потом стал внимательно смотреть ему в лицо. Пауза затянулась, но мы ждали. Позже Влад отошел от кровати чуть в сторону с озадаченным видом.

— Что случилось? — спросила его Мия.

— На нем сложные путы, — ответил Владислав. — Печать Валентина. Тот, кто попытается их снять, примет их на себя.

Мы с Мией переглянулись.

— Откуда ты знаешь? — осторожно спросил я.

— Мой пленник видит это. Это знание передается мне.

Я сник, ведь такое наследство никто не захочет брать на себя. Неужели мы обречены с нашим планом…

После госпиталя мы прошли в помещение с длинным столом и разместились там. Конечно, мы были в отчаянии, слова Влада больно резанули по нашим стремлениям. Мы выдвигали версии, обсуждали новые варианты, злились и отчаивались. Только Влад молчал. Он сидел с нами, но я видел его отсутствующий взгляд куда-то в стол. Через время мы пошли обедать, а Владислав завернул в госпиталь, и мы с Мией пошли за ним. Возле кровати Серафима наш сын обернулся на нас и сказал:

— Всего раз я использую его силу снова. Всего раз. Но придется его вытащить сюда, будьте осторожны.

Мия раскрыла глаза.

— Владислав, что ты хочешь сделать?

— Мама, просто отойди. Я должен это сделать.

После этих слов Влад опустил голову и закрыл глаза, а через минуту словно очнулся и медленно повернул голову на нас. Черный взгляд сына испугал, мы отшатнулись к выходу и остановились там. Владислав холодно улыбнулся.

— Правильно, — зарычал он. — Силу нужно уважать.

Я приготовился накидывать защитный купол, но Влад отвернулся и подошел к кровати Серафима. Он долго стоял над нашим безмолвным другом, а потом протянул к нему руки и раскрыл ладони, которые через время начали трястись от напряжения. Я ощутил темную силу, много силы. Она была жесткой, болезненной, словно поднятой со дна ада. В это время тело Серафима стало выгибаться вверх, будто из центра его груди вытягивали что-то большое. Подключив внутреннее зрение, я увидел темные потоки, исходившие из Серафима, которые входили в нашего сына и опутывали его самого. В этот момент я едва не зарыдал. Хорошо что внутреннее зрение не доступно Мие.

Мне было больно. Такую боль еще не приходилось испытывать. Что сейчас делает мой сын, забирая на себя страшное проклятие Валентина? И что делать мне? Что? Я смотрю на это и лишь очень надеюсь, что мой сын знает, что происходит.

Очень надеюсь.

В какой-то момент тело Серафима резко опустилось, а Владислава словно отбросило от кровати, но он смог удержаться на ногах и страшно зарычал, развернувшись на нас.

— Ты мешаешь мне, — хрипло произнес Влад, обращаясь к Мие. — Он мой по договору, отпусти его!

— Это мой сын, — бросила Мия. — Мой!

— Нет! Не угадала! — изрыгнул страшный голос. Влад размахнулся и швырнул в нашу сторону поток черной энергии, но я тут же выставил щит и накрыл нас защитным куполом.

— Владислав! Сынок! Сопротивляйся! — крикнула Мия.

Влад замер на несколько секунд и стал оглядывать помещение, потом резко обернулся на Серафима и вдруг закричал. Закричал так сильно, что мы испугались, а позади нас столпились наши друзья и люди локации. Мы не понимали, что происходит и что делать нам. Неожиданно Влад сделал движение руками, махнув с головы до ног, будто снимал с себя покрытие, и с криком, переходящим в рычание, словно сопротивлялся сам себе, вытянул руку в сторону, где образовалось искажение пространства. В это место с неимоверной силой он закинул что-то невидимое нашим глазам. После этого искажение полыхнуло и схлопнулось, а Владислав сделал несколько шагов назад и, махнув руками, упал на пол без сознания.

Мы с Мией были в потрясении и тут же подбежали к сыну.

— Мой сыночек, — с болью произнесла Мия, погладив сына по бледной щеке. — Не оставляй меня. Мне не выдержать такой боли…

Я склонился к груди Влада и прижался ухом.

— Он жив, любимая. Он жив.

В этот момент Владислав медленно открыл глаза.

— Мама… — тихо сказал он. — Я никогда тебя не оставлю. Никогда.

Склонившись над сыном, Мия обняла его, а я ощутил странную тишину и обернулся, увидев испуганные лица друзей и лицо Эвелин. Ее глаза были широко раскрыты, но Эва смотрела не на нас. Она прикрыла рот ладонью и вдруг направилась к кровати Серафима. Я тут же поднялся и увидел, что Серафим смотрит на меня, затем он перевел взгляд на свою Эвелин и облегченно вздохнул:

— Привет, любимая.

Я растерянно огляделся и снова посмотрел на Серафима. Что происходит… Боже мой!

— Брат! Ты вернулся! — радостно произнес Януш, направляясь к Серафиму. — Вот