Репликация - Наташа Эвс

Влад подошел к матери и взял ее за руки.

— Пожалуйста. Мне очень тяжело сейчас. Мне нужна эта пауза. Просто поверь мне.

— Сын… — начал я, но он меня оборвал:

— Нет. Примите мой выбор, как выбор взрослого человека. Просто сделайте это.

После этого, Влад поцеловал Мие руки, развернулся и ушел.

— Марк, — Мия посмотрела на меня, — я так не смогу. Поеду за ним.

— Он тебя заметит, — сказал я. — Нужно действовать по-другому.

Мы решили поехать на машине Яна вдвоем, но чуть позже. Внутренним зрением я увидел сына, поэтому следовать за ним не составило труда. Территория за локацией простиралась холмистая, и когда Влад остановился и вышел из машины, мы остановились подальше за холмом и стали следить из-за камней.

Сначала Влад просто ходил туда-сюда, потом сел на корточки, упершись руками в землю, спустя время поднялся и снова стал ходить. Мы не понимали, что происходит, но почему-то было не по себе. Возникло ощущение, что Влад не может найти себе места. Он вел себя беспокойно и будто чего-то ждал. Через время наш сын остановился и замер, мы увидели черный дым, который поднимался над ним, но Влад спохватился и с усилием увел его обратно в свое тело. После этого нашего сына начало трясти. Его руки и ноги неестественно выгибались, вызывая боль, от которой Влад начал кричать. Мия в этот момент от беспомощности сжала кулаки и прошептала:

— Боже мой, зачем он это делает…

Я обнял Мию за плечи, удерживая от возможного побега к сыну.

— Мы не изменим ситуацию, любимая. Можем только помешать. Мы должны ему верить.

— Марк, он еще ребенок.

— Наш сын достиг зрелости сознания. Его возраст не показатель. Ты должна это принять. Он носит в себе древнего, сила которого превышает силу нашего врага. Он имеет достаточно сил, чтобы управлять им. Кто еще способен на такое? Он сын своей матери.

Смотреть на муки сына было тяжело. Мой эмпат передавал мне все, и я еле стоял на ногах. Каково же там ему? Моему смелому сыну, который вырос невероятным парнем с сильной душой.

Неожиданно рядом с Владом что-то сверкнуло, он напряженно поднял руки к небу и вдруг закричал. Он кричал так долго и так сильно, что я чуть не выскочил ему на помощь, но сдержался, сжимая плечи Мии, которая так же пыталась выйти из укрытия. Тем временем наш сын так и стоял с поднятыми руками, напряженный как струна и кричал. Ему было больно. Я чувствовал это. Но он не переставал.

В какой-то момент все его тело начало трясти. Влад с трудом вытянул руку в сторону и резко махнул, после чего в той стороне возникло искажение пространства, а котором сверкали молнии. Искажение быстро увеличилось в размере, Влад схватился за голову и, продолжая кричать, рывком швырнул что-то из головы в этот пространственный разрыв. После этого из тела нашего сына стало выходить огромное черное облако, оно с шипением стало втягиваться в центр искажения, и как только его завершающий край ушел в разрыв, искажение уменьшилось и исчезло. Сделав несколько неуклюжих шагов назад, Владислав схватился за центр груди, покачнулся и вдруг упал без чувств.

— Нет… — Мия замотала головой и побежала к сыну, а я последовал за ней.

— Сынок, пожалуйста… — шептала Мия приподнимая безвольную голову сына. — Открой глаза, пожалуйста. Боже мой, у него кровь!

Я увидел, что у Влада из ушей и носа шла кровь, и понял — он использовал очень большую энергию. Я проходил это не раз.

— Марк… — с болью произнесла Мия, бросив на меня взгляд. — Что нам делать? Что с ним?

Я нагнулся и прижал ухо к груди сына, прощупал наличие пульса на шее и запястье, но не услышал ничего. Совсем ничего.

Подняв голову, я растерянно посмотрел на Мию, но она раскрыла глаза и словно перебила меня:

— Нет, нет, нет. Молчи. Не надо, Марк. Не надо…

Время шло. Мия сидела на земле, придерживая голову сына, и сдавленно плакала. Я плакал вместе с ней. Мы потеряли сына. Почему? Мы ведь только встретили его. Как же так? Как же так…

Я понял, что произошло. Наш смелый сын закинул Абаддона в пространственный карман. Убрал древнее зло из нашего мира и отдал за это жизнь. А как же мы без сына будем жить? Как?

Это что-то невозможное. Неестественное. И это очень больно. Невыносимо больно. Кто решает, кому жить, а кому умирать? Кто это контролирует? Почему нашего сына у нас отняли? Он спас Серафима. Он убрал Абаддона. Сердце Владислава не поражено, несмотря на жизнь рядом с древним темным Самаэлем. Он ошибся, но уже все исправил. Наш сын мог сделать еще много доброго, ведь жизни его всего четырнадцать лет. А это так мало…

Оглядев бледное лицо Владислава, я сжал челюсти. Но это придется сделать.

— Давай отнесем его в машину, — едва успел сказать я, но Мия оборвала:

— Нет! Нет, Марк. Не надо. Я не могу. Не могу. Оставь меня с ним. Мне нужно побыть с сыном.

— Любимая, так нельзя. Его нужно увезти.

Мия подняла на меня красные глаза.

— Мое сердце остановилось. Я не смогу больше жить. Уезжай.

От слов Мии меня передернуло. Она странно разговаривала, должно быть, от отчаяния.

— Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю. Я останусь с тобой. Но вспомни, что у тебя еще есть дочь.

— Ты справишься, — бесцветным голосом ответила Мия. — Мирославе будет хорошо с тобой. Это твоя дочь. А мой сын здесь. И ему холодно. — После этого Мия приподняла голову Влада и положила себе на колени. Поглаживая его волосы, она что-то тихо говорила, но когда я прислушался, понял, что она шепчет колыбельную. В этот момент по моей спине поползли мурашки. Что происходит?

— Спи, сыночек мой, — шептала Мия, — эта боль пройдет. А когда ты проснешься, мы будем смотреть, как восходит солнце. Ты вздохнешь и поймешь, что боль ушла…

Я растерянно смотрел на любимую, не зная, как реагировать. Первый раз в жизни я видел такую Мию. И мне стало страшно. А еще очень больно. Страдания Мии обвились вокруг моей шеи тугими кольцами. А потом перешло ее отчаяние. Это было совершенно невыносимое чувство. Я не понимал, как она его выдерживает. И еще не понимал, что нам теперь делать. Что мне делать. Как убедить Мию увезти Влада?

— Я согрею тебя, — шептала Мия, продолжая поглаживать сына по голове. —