Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

— Потом был спарринг. С этим вот олухом, и он повёл себя грязно. Уже после остановки схватки бросил, когда Борзый не ждал… ну и шею того… угробил.

Я снова перевёл взгляд на двух парней, которые стояли напротив друг друга и молчали. Понятно… их история, которая началась задолго до сегодняшнего дня. Старый долг, который никто не отменял. Теперь становилось яснее, почему он не отказался.

Свисток ознаменовал начало схватки…

Глава 27

Схватка началась так, что в сторону полетели искры…

Похоже, что оба давно ждали именно этого момента и просто дотерпели до свистка. Они сошлись в центре ковра и вцепились друг в друга, готовые рвать на куски.

Борзый сразу взял плотный захват, опустил центр тяжести и пошёл вперёд корпусом. Его соперник ответил тем же, и несколько секунд они просто толкались лбами, проверяя силу и баланс. Пятки скрипели по ковру, мышцы и вены на руках вздувались.

Я заметил, что Борзый дышит чуть тяжелее, чем должен. Видно было, что форму он потерял и функционал у пацана был уже не тот, что раньше. Движения у него были правильные, но в них не хватало той лёгкости, которая приходит от постоянных тренировок.

И всё же пацан держался на равных.

— Сколько он не тренировался? — спросил я, не отрывая взгляда от ковра.

— Пару лет точно, — ответил Боба рядом. — После той травмы он перестал ходить в зал.

Соперник попробовал резкий рывок, пытаясь вывести Борзого из равновесия, но тот вовремя подшагнул и вернул центр тяжести, не позволив себя сдвинуть.

На ковре соперник резко попытался пройти в ноги. Борзый на секунду запоздал, корпус пацана чуть наклонился вперёд. Но он успел опереться рукой, развернуться и уйти в защиту, не дав себя перевести.

Я поймал себя на том, что сжал кулаки так, будто сам держал этот захват.

Схватка шла на равных. Ни один не мог взять явное преимущество. Они постоянно меняли позиции, пробовали заходы, срывали захваты, снова сходились.

Но постепенно что-то начало меняться.

Сначала едва заметно. Борзый стал чаще навязывать свои захваты. Пацан начал работать первым номером, не ждать, а заставлять соперника реагировать. Плечом поддавил, корпусом навалился, заставил сделать лишний шаг назад.

Судья поднял руку, фиксируя первые баллы.

Пацаны взорвались криками.

— Есть!

— Так его!

Я видел, как соперник на секунду нахмурился, получив небольшую, но всё-таки трещину в своей уверенности.

Следующая минута прошла ещё тяжелее. Борзый снова пошёл вперёд, навязал борьбу в стойке, резко дёрнул за руку и попытался провести перевод.

Соперник отскочил назад и бросил быстрый взгляд на табло. И вот тогда я увидел, как в его глазах появилась нервозность.

Он ускорился, стал дёрганым, начал действовать резче и грубее. Попытался провести рискованный бросок, который не довёл до конца, и сам оказался в неудобной позиции. Борзый сразу прижал его, забрал контроль и снова заработал баллы.

Наши ребята уже орали так, что их было слышно на весь зал.

Соперник Борзого сам стал борзеть. Он начал чаще хватать за шею, тянуть за голову… но судья молчал.

Я видел, как Борзый начинает заводиться.

— Спокойно! — крикнул я. — Холодная голова!

Пацан не посмотрел в мою сторону, но по тому, как он чуть замедлил движение, стало ясно, что услышал.

Соперник же снова полез в клинч и начал тянуть за голову, давя на шею всем весом. Судья стоял рядом, но замечаний не делал. Борзый дёрнулся сильнее, чем нужно, и резко освободился.

— Не ведись! Работай чисто! — снова крикнул я.

Борзый тяжело выдохнул и снова занял стойку. На секунду показалось, что напряжение чуть спало. Но я видел ещё одну вещь, которую трибуны не замечали. Когда Борзый переносил вес на правую ногу, он делал это осторожно. Травма у пацана ещё не зажила.

Он избегал резких разворотов, не делал глубоких подсадок, уходил от движений, где нужно резко крутить колено. И это ограничивало пацана сильнее, чем он сам хотел признать.

Соперник это тоже начал чувствовать. Он всё чаще пытался навязать борьбу именно в тех позициях, где нужно работать ногами. Несколько раз резко дёрнул за корпус, пытаясь заставить Борзого провернуться на травмированной ноге.

— Терпи, не лезь в риск! — крикнул я.

Они снова сошлись в захвате. Соперник попытался провести приём, но не довёл его и отступил назад. Борзый удержал баланс и вернулся в стойку.

Я же увидел, как у соперника в глазах мелькнуло знакомое решение. Он навалился сверху и резко потянул Борзого за шею вниз. Захват был грязный, явно нацеленный на то, чтобы не бороться, а конкретно так ломать…

— Судья! — сорвалось у меня.

В голове мелькнула только одна мысль: не успею.

Но Борзый ушёл корпусом в сторону ровно на ту долю секунды, которая и решила всё. Его правая рука скользнула за спину соперника, левая тут же сомкнулась под поясницей. Соперник даже не понял, что потерял контроль, когда было уже поздно что-то понимать.

Борзый подсел и выгнулся назад всем телом.

Бросок через прогиб вышел мощным и отчаянным. Они на мгновение зависли в воздухе, и я видел напряжённые мышцы спины. Видел, как соперник беспомощно теряет опору…

Удар получился тяжёлым. Соперник врезался спиной в ковёр, воздух из его груди вылетел с хрипом. Борзый остался сверху, удерживая контроль.

Наши пацаны кричали так, будто сами выиграли эту схватку. Я остановился на краю ковра и выдохнул с облегчением.

Борзый успел: не дал повторить ту историю. Я уже знал, что он выиграл, и в эту же секунду прозвучал свисток. Судья подошёл к Борзому и поднял его руку, но… не так, как поднимают руку победителя.

— Нарушение! Опасный бросок! Дисквалификация!

— Чего⁈ — выкрикнули за моей спиной.

— Вы издеваетесь⁈

Наши ребята уже были у края ковра, растерянные и злые одновременно.

— В смысле… нарушение? — услышал я хриплый голос Борзого.

Судья что-то объяснял про опасную амплитуду, риск травмы и регламент. Слова звучали правильно и пусто одновременно.

Борзый медленно встал на ноги. Его соперник уже поднимался с ковра, тяжело дыша и не глядя в его сторону.

Наши пацаны спорили и возмущались.

— Он же выиграл! Это бред!

— Вы видели, что он делал до этого⁈

Я поднял руку, и парни постепенно притихли. Не сразу, но всё же притихли.

Борзый стоял на ковре и смотрел на судью. На лице у пацана застыло странное спокойствие.

Секунды