Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— И? — Вполне ожидаемо потребовал дальнейших объяснений папа Баса.

— Я понимаю, что Вы не уедете из академии. Но здесь очень опасно. Вы — человек. И я очень надеюсь, что Вы все-таки решили не умирать, чтобы стать Вороном. — Блэкторн только скривился на мое заявление, но ничего не сказал. — Блэйк, я хочу попросить тебя: сможешь ли ты быть его… защитником? Как когда-то был моим защитником Рэйвин?

Блэйк медленно улыбнулся.

— Ты имеешь в виду, как Рэйвин является твоим защитником сейчас? — Поправил он.

— Ага, — покраснела я. Да, как-то не слишком удачно было сравнивать рабство со свободой. — Извини.

— Как я уже говорил, я всегда рад помочь тебе, Вилу. И твоим друзьям.

Я коротко кивнула и снова посмотрела на Мэтью.

— Мистер Блэкторн, я не буду Вам мешать. Только прошу Вас: не убивайте себя. И если вдруг возникнет хоть какая-то опасность, а она, к сожалению, возникнет, позовите Блэйка. Если же попадете в петлю, и не сможете дозваться до Блэйка, ищите меня, хорошо?

— Я не понимаю: с каких пор я произвожу впечатление пятилетнего ребенка?

Я раздраженно вздохнула, оттолкнулась от двери и решительно направилась к Мэтью.

— С тех пор, мистер Блэкторн, — раздраженно заговорила я, подошла к нему вплотную, создала большой шар из молний, и, удерживая его в ладони, приблизила его почти вплотную к отцу Баса. Тот ожидаемо попятился назад, пока не уперся в окно, принявшись напряженно наблюдать за молниями в моей руке и делать глубокие вздохи. — Когда вот эти самые молнии являются довольно слабым средством защиты от тех, кто находится сейчас в академии.

На какое-то мгновение я даже заметила, как Мэтью вздрогнул. Да, это впечатляло, но мне уже надоело пытаться достучаться до его рассудка. Он был ужасно упрямым, и понять его, конечно, можно, но я не люблю, когда что-то идет не по моему плану.

Рассеяв молнии, я сделала глубокий вздох.

— Пожалуйста, мистер Блэкторн, — снова почти вежливо обратилась я. — Вы сделаете это для меня?

Убедившись, что я больше не создаю молнии, Блэкторн отлип от окна, навис надо мной, словно он тут супергерой или, в данном случае, злодей, надменно окинув меня взглядом, а затем сквозь зубы процедил:

— Хорошо.

Вот и пытайся помочь после этого людям.

8

Уроки начались и этим все сказано.

Учеба, учеба и еще раз учеба. Даже день рождения отпраздновать по-человечески не получилось. Ответственность, множество заданий, нового материала, подготовка к экзаменам, а еще, конечно же, проверяющий из министерства.

Мистер Блэкторн держал слово. На людей с воплями «убейте меня» не кидался, вел свою скромную, но очень важную деятельность вполне себе сносно. Даже не смотрел на меня волком. Так, легонечко добродушным доберманом. Который хочет перерезать мне глотку, но добродушно.

Похоже, отношения налаживаются. По-моему, я со всеми Блэкторнами должна начать сначала с ненависти и раздражения. Главное, чтобы в итоге это привело нас к дружбе и согласию. В какой-нибудь параллельной реальности.

Кстати о них. А точнее — о подпространстве.

— Ты снова собираешься уйти? — Спросила я Рэйвина одним из вечеров.

Солнце уже село, уроки я сделала. Ладно, не все, но мозг уже отказывался подавать признаки жизни, поэтому мне нужна была передышка. В объятьях моего Ворона, конечно же.

— Почему ты так решила? — Спросил почему-то Рэйвин.

Я так и не призналась, что позвала Блэйка и приставила его к отцу Баса. Мы вроде бы договорились, что я не зову других Воинов света без ведома Рэйвина, но обстоятельства заставили. К тому же я не могла приставить к отцу Баса Рэйвина, потому что мне и так не нравилось, что мой Воин света все время где-то пропадает.

— Вы же не нашли Воронов, — резонно заметила я.

Рэйвин слегка отвлекся на поцелуи, да и я сдалась под его неописуемой нежностью, на которую он с каждым днем все больше и больше поддавался. Его прикосновения становились все более родными, привычными, необходимыми.

В такие моменты я ловила себя на мысли о том, что я прошла с ним слишком долгий путь. Почему-то в эти самые мгновения меня посещал совсем малоприятный страх. Что, если все это закончится?

Ужасно, но эти мысли не имели логической основы, да и как Рэйвин, при всем нашем прошлом, мог просто взять и исчезнуть из моей жизни? Сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

То есть, если только я вдруг потеряю память как в каком-нибудь сериале, или же… Или же… нет, определенно других причин нет.

С другой стороны, все еще было то, о чем я не знала. То, о чем Рэйвин мне не говорил. И это являлось последним барьером, который мешал мне целиком и полностью довериться моему Воину света.

Да, я ему, по-прежнему, до конца не доверяла. Это было неизбежно, ведь ложь во спасение все равно ложь. Если раньше мне было вполне достаточно моей собственной лжи, то от Рэйвина я ложь стерпеть не могу.

Впрочем, каждый раз, когда я заходила в этих мыслях до этого момента, мне определенно требовался разговор с первоисточником. Но мы уже говорили об этом и ничего разительно не менялось. Я и так довела Рэйвина до тех границ, к которым ни за что на свете не хотела его подводить.

— Ты права, — наконец, когда я все-таки немного отстранилась и устроилась поудобнее на его руке, произнес Рэйвин. — Мы еще раз отправимся на поиск.

— Когда? — Сначала спросила я, уже начиная потихоньку засыпать.

Но Рэйвин молчал. Подождав немного, я все-таки открыла глаза и посмотрела на него. В этот момент Рэйвин очень внимательно смотрел на меня, нежно поглаживая мое плечо свободной рукой.

— Когда я, наконец, смогу себя заставить от тебя уйти, — признался Рэйвин.

Я тут же заулыбалась, засмущалась и придвинулась к моему Воину света еще ближе, обнимая его. Он прижал меня к себе так нежно, я почувствовала прилив его заботы и любви. Это было безумно приятно, ощущать себя частью его мира, иметь причастность к его мыслям и чувствам.

Он не может от меня уйти, как это приятно до щемящего чувства в душе. Я была в его сердце, и это отчетливо искрилось счастьем во мне.

— Чем еще ты занимаешься, когда уходишь от меня? — Поинтересовалась я.

— Тем, чем должен заниматься Воин света.

— Сеешь добро и мир во всем мире? — Прыснула я.

Рэйвин тоже улыбнулся, нежно поцеловав меня в лоб.

— Что-то в этом роде.

— И все-таки?

— В наше время в мире очень много зла, Вилу. Ты освободила нас совсем не зря.