Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

я не родилась красоткой и осмелилась завести себе молодого красивого мужа. Почему я должна была бесконечно терпеть эти унижения? — она немного помолчала. — Мне показалось, что Доротея поняла меня. Она знала множество похожих историй и умела найти слова, которые проникали в самую душу. Она как змея обвилась вокруг моего сердца, подогревая мою ревность, мой гнев и мою решимость. Она сказала, что он заслуживает наказания, самого жестокого, потому что его предательство нельзя простить. А я заслуживаю свободы. И я с этим согласилась.

— Что она предложила вам? — спросил Марк, поскольку она замолчала, разглядывая свои руки.

— Она предложила убить его. Она сказала, что никто ничего не заподозрит, потому что всё будет по закону и на глазах у свидетелей. Я только должна спровоцировать его на грубость в каком-то людном месте, где будет Жеральдина, а уж та найдёт повод вызвать его на дуэль. И убить. Я возразила, что Морис едва ли не спит с мечом и убить его сложно. Тогда она и велела мне подлить ему в еду перед дуэлью ту жидкость из склянки, — она внезапно встрепенулась и взглянула на Марка. — Конечно, это была не дружеская услуга! Я заплатила им за убийство мужа пять тысяч серебром. Я всё сделала, как она велела, но он вернулся домой живым. И мне ещё пришлось потратиться на лекаря, а этот Фабрициус так дорого берёт! Я была в ярости! Мои деньги были потрачены зря! Конечно, я не собиралась оставить всё как есть и пошла к Доротее! Я устроила ей скандал и требовала, чтоб она вернула деньги или довела дело до конца. Я знала, что эта жадная чертовка скорее удавится, чем отдаст деньги. Она дала мне вторую склянку и велела подлить мужу в еду, сказав, что он умрёт через час. Только нужно позаботиться, чтоб никого рядом не было, а затем объявить, что он умер от осложнений после ранения.

Она снова замолчала, а потом на её лице появилась мрачная усмешка.

— Ещё перед дуэлью я была готова к тому, что он умрёт, и, глядя на него, чувствовала удовлетворение и дыхание свободы. Я поняла, что больше не люблю его, я его ненавижу. И его смерть принесёт мне облегчение и радость. И когда всё сорвалось, я была разочарована, словно меня снова заковали в кандалы и выставили у позорного столба. Я была готова зарезать его или удавить собственными руками! Но с ядом всё было проще. Я велела кухарке приготовить цесарку с тыквой, как он любил, потом вылила в неё содержимое склянки и перемешала. Он ел с аппетитом и нахваливал. Потом ещё какое-то время говорил всякие глупости, благодарил меня за заботу, обещал быть внимательнее ко мне… Лгал, как всегда. А потом вдруг схватился за живот и застонал. Это началось, — на лице женщины появилась удовлетворённая улыбка, и Марку стало не по себе. — Он действительно очень страдал, а потом даже скатился с кровати. Если б не эта глупая гусыня Генриетта… — она пожала плечами. — Лекарь бы всё равно не успел. Он умер вскоре, а слуги… Они не посмели бы говорить об этом. Я уволила бы этого грубияна Анри Лапена! Выкинула бы его на улицу в тот же день! И жила бы спокойно. Если б не вы, — она задумчиво посмотрела на него. — Значит, вы следили за мной, да? Вы уже всё знали? И всё равно я ни о чём не жалею! Меня ведь казнят, верно? Но перед этим я дам показания в суде против этой мерзавки Доротеи! Я всё расскажу! Она не сможет отвертеться! Если уж мне придётся ответить за свои дела, так и она пусть за свои ответит!

— Вы говорили только с ней? — спросил он. — Жеральдина де Ренси при этом присутствовала?

— Только в самом начале знакомства, да и то почти не слушала и ничего не говорила. Она странная, словно выросла в лесу, как дикий зверь. Всех опасается, всех ненавидит и люди её не интересуют. Потом все переговоры мы с Доротеей вели один на один. Она взяла у меня деньги, и она же передала мне яд. Хотя, я уверена, что Жеральдина всё знала, просто доверила эту часть сделки Доротее.

— То есть, вы ничего не обсуждали с Жеральдиной и она не присутствовала при ваших переговорах? — насторожился Марк.

— Именно так! Я вообще не говорила с нею, только приветствовала при встрече и прощалась при расставании. Не представляю, о чём с ней вообще можно говорить! Я чувствовала какую-то неловкость, когда она была рядом. А она почти не смотрела на меня, словно я была чем-то вроде мебели.

Допрос длился ещё несколько часов, и к вечеру у Марка была полная картина этого преступления. Анна Дюшарм раз за разом повторяла свой рассказ, добавляя всё новые подробности, словно получала от этого удовольствие. Возможно, так оно и было. Она отомстила своему мужу-изменнику и теперь собиралась утянуть с собой в могилу Доротею де Мелантен, которую винила в своей незавидной участи.

Вернувшись в свой кабинет, Марк сел за стол и начал перечитывать длинный протокол допроса. Он был уверен, что теперь ему не составит труда предъявить обвинение в организации заказной дуэли и соучастии в убийстве Доротее де Мелантен, но у него не было ни одной улики против Жеральдины де Ренси. Она не принимала участия в переговорах, не получала от заказчицы деньги и не давала ей яд для убийства. И если её подруга решит всё взять на себя, она снова выйдет сухой из воды.

У него оставалась лишь одна надежда, что при обыске квартиры на улице Монтегю будут обнаружены какие-то улики против Жеральдины, или Доротея, подобно Анне Дюшарм, не пожелает идти на эшафот в одиночестве.

Доротея де Мелантен

Оттягивать арест он не стал, и, хотя время было позднее, снова собрал своих сыщиков и вызвал стражу. Улицы уже опустели, привычный городской шум стих, и только кованые фонари со скрипом покачивались под порывами ночного ветра на своих витых кронштейнах. Где-то неподалёку на псарне залаяли собаки, потревоженные прогрохотавшими по брусчатке сапогами солдат, но вскоре и они смолкли. Из своей будки выглянул ночной сторож, однако, признав в прошедших мимо мужчинах сыщиков, спокойно вернулся к себе.

В окнах второго этажа дома де Лансака горел свет, и Марк, на мгновение задержавшись на мостовой, бросил