Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

взгляд наверх, а потом, поднявшись по ступеням, постучал в дверь. Открывший ему привратник, едва взглянув на ярлык тайной полиции, спокойно отступил, пропуская его внутрь. Он служил домовладельцу и ему не было дела до того, что будет с жильцами.

Поднявшись на второй этаж, Марк снова постучал. На сей раз не было ни криков, ни возмущения, ни ругани. Только Жеральдина, мрачно взглянув на него, спросила:

— Кто на сей раз нажаловался на нас?

— Госпожа Дюшарм, — ответил он, и она, пожав плечами, удалилась в гостиную.

Потом она стояла у окна, скрестив руки на груди. Даже в женском платье из узорчатого сукна, украшенного белым кружевом, она выглядела слишком сурово. Её прямая осанка и замкнутое выражение лица придавали ей неприступный вид, и всё же Марк не мог не признать, что в ней было что-то, вызывавшее уважение. Она довольно холодно смотрела на него, изредка переводя взгляд на сидевшую у стола Доротею. Та была бледна, безучастна и смотрела прямо перед собой. Она не отвечала на его вопросы, только иногда печально вздыхала. Их слуги, которых тоже привели в эту небольшую комнату, молча и невозмутимо стояли в углу под надзором двух стражников.

Никто из присутствующих, кроме разве что Доротеи, не проявлял никакого беспокойства. Даже когда в соседних комнатах, где шёл обыск, что-то со звоном или стуком падало на пол, никто не обращал на это внимания.

Наконец в комнату вошёл Гаспар, неся в руках большой деревянный ларец. Поставив его на стол, он откинул крышку и, обернувшись к Марку, пояснил:

— Мы нашли это в тайнике за кроватью в спальне с голубыми обоями.

Тот подошёл к столу. В ларце рядами стояли одинаковые бутылочки из зелёного стекла с притёртыми пробками. Вытащив одну из них, он подошёл к свече и, посмотрев на просвет, увидел там маслянистую жидкость. Проверив все, он определил, что в некоторых жидкость была больше похожа на воду, а иные и вовсе были пустыми.

— Это ведь ваша спальня, госпожа де Мелантен? — спросил он. — Что в этих бутылочках?

Она посмотрела на него и снова молча отвела взгляд.

— Может, вы знаете? — спросил он, обернувшись к Жеральдине.

— Я не лезу в её дела, — ответила та, пожав плечами. — Вы, наконец, скажете, что произошло? — спросила она. — Для того, чтоб явиться сюда с обыском среди ночи, у вас должны быть веские причины.

— Они есть, — кивнул Марк, поставив бутылочку обратно в ларец. — Прошлой ночью в своём доме умер Морис Дюшарм. Его отравила жена, и при этом заявила, что яд для этого ей дала госпожа де Мелантен. Он был точно в такой бутылочке.

— Зачем было его травить? — уточнила она. — Этот грубиян и так чуть не погиб на дуэли!

— Но он не погиб, — чуть улыбнулся Марк. — Наверно, это её разочаровало. Ведь она так хотела, чтоб он умер! Даже передала госпоже де Мелантен пять тысяч серебряных марок, чтоб та устроила эту дуэль, а заодно и его смерть при этом!

— Что за чушь! — возмутилась Жеральдина. — Дуэль была честной! Я защищала её, когда он нанёс мне оскорбление! А теперь она смеет клеветать на нас?

— Если это клевета, то вы можете искать защиты у суда магистрата. А я должен проверить её показания и потому явился сюда и нашёл здесь точно такие же бутылочки, какие нашли у Анны Дюшарм. В них следы цикуты, а что в этих, выяснит наш лекарь.

— Какая глупость… — озабоченно пробормотала Жеральдина и подозрительно взглянула на бледную подругу. Увидев это, Марк должен был признать, что она либо действительно ничего не знает об организации дуэли, либо является хорошей актрисой.

Через какое-то время в гостиную вошёл сыщик Демаре и сообщил, что в гардеробной за голубой спальней нашли сейф.

— Вы дадите мне ключи? — спросил Марк, склонившись к Доротее, но та даже не взглянула на него. — Ломайте! — разрешил он, и сыщик удалился.

Потом он появился снова, неся в руках пачку бумаг, а следом ещё два сыщика несли туго набитые мешочки с монетами и ещё один ларец, в котором оказались деньги и драгоценности.

— Часть из этого принадлежит мне! — заявила Жеральдина, с беспокойством взглянув на украшения и деньги.

Марк тем временем перебирал бумаги, это были долговые обязательства банкиров из нескольких городов. Прикинув общую сумму вложенных в них денег, он понял, что это весьма значительное состояние.

— Откуда у вас всё это? — спросил он, снова взглянув на Доротею. Она продолжала молчать.

И наконец Гаспар втащил в гостиную несколько мечей.

— Нашли в отдельной комнате, — пояснил он. — Там целый арсенал: кинжалы, метательные ножи, даже «когти». И ещё вот это!

Он поставил на стол рядом с оружием небольшую баночку коричневого стекла, запечатанную сургучом.

— Это моё! — тут же воскликнул один из мужчин, стоявших в углу.

— Что здесь? — спросил у него Марк, взяв склянку в руки.

— Яд, — нехотя ответил тот. — Я привёз его с войны. Мы смазывали им мечи и наконечники стрел перед боем. Как видите, он даже не распечатан.

— Зачем же ты его привёз?

Мужчина пожал плечами.

— Кто знает, когда это может пригодиться… Однако пока не пригодилось.

— Забираем всё! — приказал Марк, обернувшись к своему помощнику. — И всех!

И, развернувшись, вышел из гостиной.

В Серой башне Марк убедился, что арестованных заперли в разных камерах, а найденные в доме склянки отнесли в лабораторию Огастена, для того, чтоб он определил их содержимое. Только после этого он отправился домой и, переходя пустую в этот час Королевскую площадь, осознал, что испытывает глубокое разочарование. Да, у него есть теперь все основания для обвинения Доротеи де Мелантен, но её подруга, на руках которой действительно осталась кровь её жертв, похоже, опять вывернется из этой передряги. У него ничего не было против неё, кроме твёрдой уверенности, что она действовала в сговоре с Доротеей.

Рано утром, которое на сей раз было светлым, он явился в свой кабинет в Серой башне и снова остановился у окна, глядя на розоватые черепичные крыши и крепостную стену, где между зубцами виднелись поблескивающие шлемы караульных. Он какое-то время стоял, продумывая следующие шаги, и всё-таки решил сначала собрать все возможные свидетельства против Доротеи де Мелантен.

Для начала он устроил