Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Сзади!

Гу сзади!

Пинаю правой задней лапой, как конь, вдарив всей массой в точку, лапища шарахнула в ствол, как кувалда в бочку. Слива пополам. Из расколотого ствола, согнувшись, вывалился Гу — с выпученными глазами, держась за живот.

— Тх-х… какого…

Он тут же перекатился по мху. Прыгнул в соседнюю сливу, скрывшись.

— Твоё чутьё… впечатляет. Ты и правда Ненормальный, — прокряхтел он. — Вот только, даже тебе не пережить грядущее, варвар… эта техника способна уничтожить сразу трёх Лордов!

Деревья вырвали корни из почвы с хрустом и пошли на меня толпой! С сотнями бомб, как самоподрывники!

БАХ! БУМ! ДУМ! — кругом загрохотало, сливовые бомбы или бомбовые сливы уже похрен летят со всех сторон! Ныряю рыбкой, как бегемот, кручусь по мху, скребу лапами, сваливая. БАХ! БУМ! Грохочет! Горю! Выпрыгиваю из пламени! В морду с десяток бомб! Твою сучару! Отбиваю их лапами! В спину прилетает! БАБАХ! БУФ! Горячо! Набираю скорость, стоять не вариант, сгорю к чертям! Лавирую между стволами, пытаясь выйти из окружения! Бомбы сыпятся не только позади, но и по бокам, впереди — на упреждение!

Чвирк.

Гу подрезает мне лапу, сухожилие.

Вот же, подонок!

Лечу кубарем.

Гу смеётся, сухонько, пипецки противно.

— Вот так, обезьяна! Беги! А то порежу на лоскуты!

Резко торможу.

Так, вроде добрался до центра Домена. Он думал я тут бегаю по чём зря, ага.

Погнали! Врубаю заготовку, при чём это всё ещё первая заготовка в заготовке!

Открываю пасть.

Шире.

Ещё шире…

И так до невозможности огромные челюсти Семёна разошлись с хрустом, но не стоит волноваться — у него данная процедура заложена при создании. Пасть раскрылась, открыв инкубатор, что также был заложен, при чём с целой стаей эфирных зверей, смешанных с моей духовной энергией.

И вот, из пасти выскочила первая обезьяна. Чёрная, размером с добермана. Не горилла, а мартышка. Она спрыгнула на мох, осмотрелась, повела носом, принюхалась, довольно оскалилась и бросилась к ближайшему дереву, вцепляясь клыками в сливу. Та лопнула. Бабах! Но мартышка не пострадала, поглотив весь эфирный заряд и накинулась на следующую сливу. При чём ощущаю, как её эфир уплотнился, сделав её капельку сильнее, что будет через десять минут?

Ладно, главное это работает. В Доменах Магнуса и Волконского тоже сработало, но мало ли у этого Гу бы не вышло, вот было бы смешно!

Выпускаю из пасти поток!

Три сотни обезьян-спартанцев! Они выпрыгивали, как горошины из распоротого мешка, ту-ру-ру-ру! С криками у-у-а-а и разбегались по саду во все стороны, бросаясь на деревья, и поедая сливы. И не только впитывали эфир, становясь сильнее, но и буквально пожирали Домен. К тому же, защищали тело Семёна Четвёртого от бомбёжки!

Закрываю пасть, и тут как тут объявляется старик Гу.

В фиолетовых глазах полное непонимание.

— Что это, — выговорил он тихо, максимально потерянным голосом. — Эфирные звери не могут пожирать эфир… Северов… ЧТО ЭТО ЗА ТЕХНИКА⁈ — взревел он. — МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ САД! НЕ ПРОЩУ!

Я же пробасил низким вибрирующим басом:

— МО-Я. ДРАТЬ. ТВОЯ. ЗА-ДНИ-ЦА. ПОКА ТЫ. НЕ ПРИВЕСТИ МОРДРЕДА.

В саду стоял гам, обезьяны визжали, не стесняясь. Н-да, вот я вроде терпеть не могу балаган, но какого хрена использую таких шумных мелких подчинённых? Как куча свихнутых гоблинов, да какой там — даже хуже!

Гу, видя, что происходит с его «владениями», медленно произнёс:

— Сто шестьдесят семь лет я выращивал здешнюю тишину. Каждое дерево здесь выкормил собственным эфиром, по капле, по году. Этот сад — единственный мир, в котором у меня была тишина. А ты пришёл в него со стаей мартышек и жрёшь тут всё. — на последнем слове Гу съехал в шипение.

— Ты сам меня сюда засунул, старик, — хмыкаю, — да и говоришь выращивал этот сад, будто мотыгой тут пропалывал, подумаешь эфирчик выделял, я вот своих обезьянок выращивал, как и Семёна Третьего, так ты ему голову отрубил, так что не возникай, дед. — и скалюсь лыбой. Ну, а что? Думает он тут один усилия прикладывал? Вечно люди не замечают чужих усердий, кроме своих.

У старика выскочила вена на лбу.

— Ох, разозлился, бедняга, — подначиваю его, ухмыляясь. — Небось, хочешь мне морду разбить? Ну давай, смахнёмся уже нормально лицом к лицу, или будешь скакать в деревьях, как одна из моих обезьян?

— СЛИЯНИЕ, — прохрипел Гу Бэшань.

И это он мне втирал за терпелку? Мол в этом саду тишь, гладь, терпение и всё такое.

— Боги, а ты, оказывается, такой обидчивый, уважаемый Бэшань.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул тот, покрывшись фиолетовой аурой-коконом.

Хм-м, что ж это будет? Старик явно эстет, а значит что-то поэтичное в стиле китайцев, типа журавль или цапля? Может, белый тигр?

Но фиолетовый эфирный свет погас, а Гу перевоплотился в стрекозу. Тело стало вытянутым, тонким, но явно охренеть каким бронированным из-за сегментированного хитина. Чёрно-фиолетовые броне-чешуйки наслоены друг на друга. На голове — два больших фасеточных глаза, занимающих по половине лица каждый, с тысячами ячеек. На лбу усики — перистые, торчащие, как антенны, а на спине — четыре прозрачных крыла с фиолетовыми прожилками, тонкие-тонкие, как венецианское стекло. Вместо рук теперь конечности с длинными хитиновыми лезвиями. Чёрно-фиолетовые косы.

— Обманул ты меня, почтенный, — произношу угрюмо, — ты вырастил этот прекрасный сад, желал тишины, а внутри у тебя, оказывается, хищник. Ты в курсе, что стрекозы считаются одними из самых жестоких насекомых-убийц?

— Ж-ж-ж, — отозвался Гу. — порублюжжжж…

Это больше не был человеческий голос. Гудящий, с вибрацией стрекозиного жужжания, прорезающего воздух. Да и его настроение явно утоплено в ярости.

— Ж-ж. Тебя. Не должно. Быть. Практики не делают того, что делаешь ты. Кто. Ты. Откуда. Ты. Взялся. Откуда. Где твой Домен жжж.

Расправляю плечи, щелчок шеей:

— ТЫ. БУ-КАШ-КА.

Повисла тишина.

Не ожидал, ха⁈

— Ж-Ж-Ж-Ж-Ж! — взвыл Стрекоза-Гу, при чём с визгом. — РАЗ-ВО-РО-ЧУЖЖЖ!

И исчез!

Снова сучара!

Вот же быстрый дед!

Только был в двадцати метрах, и уже предо мной, косы замахом летят мне в шею. Крылья позади него хлопают слишком быстро даже когда вижу всё в замедленном виде. Увожу голову, пригибая корпус. Чвирк! Полоса чёрной крови струёй летит из раны у ключицы. Но всё же увернулся, вот только Стрекоза Гу мгновенно стопорится в воздухе и, прокручиваясь юлой, режет ещё и спину, расслаивая мышцы левой руки! Старый хрыч точно знает куда