Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Смотрю ей в глаза и медовым голосом отвечаю:

— Ох, Норико-сан, Вы даже не представляете, что можно провернуть, сидя на кухне, — и пальцем стучу по виску, мол главное — обмозговать. — Хотите, могу и Вас научить как-нибудь.

Она похлопала глазами, сглотнула и, отвернувшись, тихо ответила:

— Если наставница не будет против, я бы взяла у Вас пару уроков.

— Думаю, мы с Каэдэ-сама сможем договориться, — и улыбаюсь.

Старик Сяо прибывал в шоке:

— Это и правда господин Гу Бэйшань… я очень хорошо знаю его… почему Вы оставили его в живых, господин?

Видимо у Сяо были с ним какие-то конфликты, раз желает ему смерти. Но обиды-обидами, а старикан Гу мне нужен живым. Пока что. Да и, он не такой и злодей, как может казаться Сяо. Просто обычный китаец-служака, что пришёл защищать своё ведомство от непонятных горилл.

Семён, стоявший посреди маленького дворика, неспешно опустил Гу на сухой мох у колодца и выпрямился во весь свой рост. Сторожить. Шерсть на боках уже просвечивала насквозь. Минута, и его не станет.

Встаю с табуретки. Юкка убрала ладони с плеч. Отступила, освободив мне проход. Мэй тоже отошла, перестав махать.

Выхожу во двор, к Семёну. Гляжу вверх, подняв голову. Тот на меня. Я едва доходил ростом до его колена. Кладу ладонь на его голень, та горячая, эфир догорает. Он как звезда в космосе, что вот-вот потухнет навсегда.

— Семён, — говорю тихо, — хорошо отработал, друг. Спасибо тебе.

Тот выдохнул через широкие ноздри. И весь серьёзный, угрюмый, как и полагается Лорду Обезьян, кивнул.

А я ему.

— Иди, дружище. Отдыхай. Заслужил.

Он, глядя на меня безотрывно, как на вожака, с неподдельной верностью, начал распадаться. Постепенно. Спокойно. С каким-то царственным достоинством. Испарились задние лапы, потом туловище, и голова, глаза которой до последней секунды смотрели на меня, а затем погасли.

Чёрт побери, да я ж сейчас всплакну, почему он так драматично уходит?

Он же не умер! Вот же, чёртов актёр! Может, хочет, чтобы мне стало стыдно и я поскорей его призвал опять⁈ Хитрец, ой хитрец! Всё же, понятно в кого, я ж в него вложил часть самого себя, вот он и издевается, драматизируя! Паразит бездушный!

Смотрю на старика Гу. Спит, зараза, как на пляжу, ещё б подушку дали, так вообще, красота! Ладно, оставлю его пока, пусть покемарит, он же старый дед как-никак. Успею ещё с ним поболтать.

Сам же прикрываю глаза. Поступил сигнал! Кажется, мартышки нашли Шизуку! Вовремя!

Оборачиваюсь к открытой двери, на кухне все куноити и Сяо смотрят на меня, а я им улыбаюсь, как какой-то фокусник на сабантуе:

— Итак, дамы, Сяо, последний фокус на сегодня… — смотрю на портал и просто в тапках и трусах прыгаю в него.

Минуту назад. В подвалах канцелярии…

Чёрная юркая обезьяна с железным ключом в зубах скатилась по подвальной лестнице на нижний пролёт. Остановилась у четвёртой камеры, как раз-таки в восточном крыле второго подземного, как и было указано. Кругом крики китайских стражников и мартышек — те разносили всё и вся! Давая своей соплеменнице выполнить задание. Обе мартыхи встали у входа, дабы задержать китайцев если понадобится, а вот главная обезьяна вставила ключ в замочную скважину, ловко повернула обеими лапками и надавила крепким плечом на дверь.

Та поддалась.

И мартышка оказалась в темнице без окон и света. В центре стоял железный стул из эфира с высокой прямой спинкой, созданный для ДОЛГИХ бесед. Тут же эфирные кандалы. И связанная Шизука. Запястья и лодыжки на замках. Цепи также связывали тело крест на крест. Её ступни стояли в вёдрах, в тех эфирная кислота, что была как кипяток, при чём не остывающий. Сама без сознания, голова свешана набок, без одежды, в одних трусах. На груди ожоги, лицо в кровоподтёках. Левая щека опухла, глаз заплыл. Губы разбиты.

Обезьяна подбежала к стулу и на её лохматом животе открылся встроенный пространственный контур.

Из-за ослепительного света Шизука шевельнулась, дёрнула головой и раскрыла один глаз.

— Я… я умерла? — прохрипела она, видя белый свет.

Как из того вынырнул юноша в одних тапках и трусах, с длинными чёрными волосами, горящими белым светом глазами. Почему-то весь потный, но дьявольски соблазнительный.

Шизука сглотнула и прошептала:

— Ками… и почему мне явился ангел в образе Сань Сана…

Юный Северов же вступил на бетонный пол темницы в своих тапках и, увидев состояние Шизуки, вздохнул. Вот же, суки, ну как можно с такой милашкой так обращаться?

— Прости, Шизука-сан, я припозднился, — он лёгким движением порвал цепи на ней, а после взял ей на руки.

— Сань Сан… — шептала та, не сопротивляясь, — ты тоже умер…?

— Ты, похоже, бредишь, — ответил он.

— Брежу…? Но почему мы с тобой оба в одном исподнем… — произнесла она тихо.

— Я — Ненормальный Практик, мне можно. А вот почему ты в одних трусах, не в курсе, так что просто усни, — сказал тот, отвернувшись.

— Как же я могу уснуть… когда мне ЧТО-ТО упирается в попу. А ещё… ТЫ — НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК⁈

— За первое — не буду извиняться. То, что у меня привстал из-за твоих голых сисек — вполне нормальная реакция здорового организма. — пробурчал он, — по поводу второго — совершенно верно, лапуля, — и ухмыльнулся, глядя ей в глаза. — А ещё, Юкка и Мэй теперь мои женщины, благодаря тебе, хе-хе…

— П-поняла. Это точно всё сон. — та истерично хохотнула, — Чтобы меня спас Сань Сан? Что за бред. Ещё и в одних трусах… С такой-то фигурой и аурой, он же тюфяк и боится даже женской груди… а ты, пошляк… но, знаешь, если это сон, то я сделаю вот что… — и поцеловала его.

Тот вскинул бровь, но ответил, хоть это и не входило в план операции.

— Ого… а язык у тебя длинный… — оторвалась она от поцелуя довольная, — такой Сань Сан мне нравится больше.

— Ох, мелкая, у тебя точно не все дома, — повёл он головой, — может ещё и потрахаемся прям тут? Вон и зритель есть.

Шизука взглянула на мартышку, а та такая пальцами прикрывает глаза.

— Пф! — хохотнула Шизука, —