Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Ты должен будешь сказать им следующее, купец, — чеканным голосом ответила Кассандра. — Весной, когда взойдут Семь Сестер, корабли Алассии не повезут медь в Черную Землю, потому что визирь Та запретил им это. Ванакс Эней скорбит о нарушенной дружбе со своим царственным братом, сыном Ра, но признает право Египта торговать с тем, с кем ему угодно. А право царя Энея брать силой любой корабль в море, ибо он сын Морского бога, и визирь Черной Земли ему не указ.

— И кому я должен буду сказать об этом, госпожа? — уныло спросил Магон.

— Кому-то из царедворцев-ааму, своих земляков, — ответила Кассандра. — При дворе много вельмож-ханнанеев. Великий дом покровительствует им.

— Чати просто сойдет с ума от злости, — снова сказал Магон, но в это раз в его голосе никакого восторга слышно не было.

— Но скажешь ты это только в том случае, — успокоила его Кассандра, — если вдруг увидишь, что в Египте стало не хватать меди. По любой причине, понял? По любой!

— Да, госпожа, — уверенно ответил Магон. — Все исполню, как приказали. Меди сейчас мало, но ее везут с Синая в Фиванские мастерские. О перебоях я не слышал, но племена пастухов-шасу частенько шалят на караванных путях. Если что-то такое случится, я все сделаю.

— Ты получишь сорок талантов меди на продажу, — ответила Кассандра. — И не криви лицо, купец! Скромность пристала тому, кто приносит жертвы Гермесу Агорейосу.

Слушать дальше я не стал. Дело рискованное, но если Тимофей отработает свою часть программы, визирь-чати окажется на растяжке. И тогда мы возьмем его за горло. Синайская добыча не покрывает их потребностей даже две трети, и качество этого металла низкое. Мышьяка слишком много, из него не сделать хорошего оружия. Мы и так их придавим, лишив железа, меди Кипра и дерева Ханаана. Но если после начала навигации остановить поступление меди вообще, это будет чертовски красиво. Они должны будут умерить спесь и начать договариваться. А у меня уже такой список пожеланий, что никакого папируса не хватит.

Я шел быстрым шагом в сторону лаборатории мастера Син-аххе-эриба, а войдя, остановился, словно громом пораженный. Вавилонянин валяется на полу, пьяный в слюни, и испускает носом необыкновенно затейливые мелодии. Моя охрана пьет прямо из кувшина какой-то продукт со странно знакомым запахом. А вот тот аламбик, в котором кое-кто должен был перегонять нефть, сиротливо стоит в дальнем углу, никому не нужный. На полу валяются пустые кувшины из-под вина и куски мыла, а на потухшей жаровне стоит котел с растопленным салом. Причем его явно топили не один раз. Жидкая фракция аккуратно слита в чашу, а в котле осталась лишь плотная белая масса. Я посмотрел на пребывающего в нирване парфюмера, вздохнул, глядя на смущенных кобанцев, и сказал, пристально рассматривая твердый жир на своем пальце:

— Палок бы всыпать дураку, но ведь он сделал стеарин. Или это не стеарин… Я не знаю, что это. Я же не химик. Но из этого совершенно точно можно делать свечи. Сосруко! Поднять, разбудить, похмелить, не калечить! Он мне еще пригодится.

Глава 8

Год 4 от основания храма. Месяц первый, Посейдеон, Морскому богу посвященный. Январь 1172 года до н. э, самый его конец. Запад страны Атики. Земля богини Хатхор. (в настоящее время — местность Серабит-эль-Хадим. Синай).

Они шли небыстро, и причина этому была проста. Дорога от рудников запада через Синай — это целая цепь башен и небольших крепостей, охранявших источники воды. Тимофей, воины иври и пара сотен рабов, которых они освободили, вырезали там всех до последнего человека. Башни попросту разваливали кирками, а в крепостях рубили ворота и врывались внутрь. Здесь, в пустыне, гарнизоны по двадцать-тридцать разноплеменных наемников — шарданов. Им нипочем не удержать такую толпу.

Сотни людей — что-то неслыханное для этих мест. Чтобы пересечь пустыню, нужно потратить дюжину дней. И все это время приходится поить и кормить десятки ослов и лошадей. Люди могут работать голодные, а животные нет. Они для этого слишком слабы. Вот потому-то Тимофей приказал выгрести все запасы на разоренном руднике, забить весь лишний скот, включая раненых лошадей, а на оставшихся колесницах провести загонную охоту. В отряде нашлось несколько младших сыновей знатных отцов, что могли управляться с ними. Мясо газелей, старых ослов, раненых коней, коз и овец порезали на ломти и высушили над огнем. Именно оно и взятые в крепости зерно и финики, питало войско в пути.

— А тут египтяне работают, — шепнул Тимофей, когда они с Шаммой снова пошли на разведку, с ночи расположившись на вершине горы.

— Тут все по-другому, — буркнул Шамма. — Сюда люди приходят, добывают бирюзу и медь, а потом уходят. Постоянно тут живет только горстка солдат и жрецы демоницы Хатхор, да и те меняются. Здесь просто невыносимо.

— Они что, сюда приходят на время? — заинтересовался Тимофей.

— Да, — кивнул Шамма. — Летом здесь жить невозможно. Люди мицраим приходят сюда, когда спадает жара, и когда начинают лить дожди. И они уходят, когда дожди еще идут, а ручьи и колодцы полны. Поэтому их так много, и они трудятся от зари до зари. Им нужно быстро заготовить медь и уйти, пока есть вода, и не началась жара.

— Им идти в Фивы не меньше месяца, — прикинул Тимофей.

— Шесть недель, — покачал головой Шамма. — А то и все восемь. Не забывай, что идет караван с грузом, идут рабочие и писцы. Они не могучие воины, как ты. Все эти люди плетутся от источника до источника. Они останавливаются за день три-четыре раза, чтобы напоить ослов и набрать воды.

— Так это что получается? — Тимофей поднял на товарища восторженный взгляд.

— Это значит, что они вот-вот пойдут домой, — усмехнулся Шамма. — Я же тебе говорил, я вырос в этих местах. Я привел тебя ко времени, и мне неохота самому собирать медь по всему лагерю. Я хочу забрать ее вместе с корзинами и ослами.

— Сколько с ними воинов? — жадно спросил Тимофей.

— Обычно идет три сотни, — ответил Шамма. — Рабочих еще тысяча, мастеров и писцов сотня. Но они не бойцы. Сейчас, я думаю, воинов идет больше. Уж больно жизнь стала беспокойная.

Ждать оказалось очень тяжело. То, что египтяне скоро уйдут, было видно невооруженным глазом, но последние два дня в лагере Тимофея кормили только ослов и лошадей. Еда подошла к концу, а последние кусочки сухого мяса уже не ели, а просто держали во рту, пока они не растворятся. Если