Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов

Василий Безпалов

Театры в дни революции 1917

ТЕАТРАЛЬНЫЕ МЕМУАРЫ

СУДЬБЫ ТЕАТРА И ТЕАТРАЛЬНЫЙ БЫТ В ОСВЕЩЕНИИ ДЕЯТЕЛЕЙ СЦЕНЫ

Евг. Кузнецов

Предисловие

В. Ф. Безпалов, автор этой книги, непосредственно после Февральской революции был назначен комендантом Петроградских государственных б. императорских театров. Перед этим В. Ф. Безпалов состоял артистом оперной труппы Мариинского театра и, как военнообязанный, в чине подпоручика был прикомандирован к Главному управлению генерального штаба.

Артист-офицер, революционными событиями выдвинутый со вторых ролей на первые, казался тогда новым человеком, характерным именно для послефевральской бытовой обстановки. В защитном френче, со знаками отличия, в серой окопной шинели, В. Ф. Безпалов в самом деле производил неожиданное впечатление среди застарелых и хронических чиновников театральной конторы. Своим своеобразным положением он несомненно отчасти был обязан быстрому продвижению на руководящую административную работу в минуты общей растерянности.

В дни безвременья и бездорожья В. Ф. Безпалов сумел сделаться нужным для театральной дирекции и стал ее доверенным в разнообразных делах организационного и административного характера. При непрерывной чехарде, происходившей в переходные месяцы между Февралем и Октябрем, Безпалов все время оставался на месте, дольше других сохранив связь с театрами.

Последнее обстоятельство имело влияние на выход этой книги. Отмечаемое ныне десятилетие Февральской и Октябрьской революции делало особенно уместным выпуск памятки о театрах в дни переворота: в театральной литературе 1917 год все еще не затронут. При задании отразить художественную и организационно-бытовую эволюцию театра в воспоминаниях его непосредственных деятелей — а именно так определена задача серии «Театральные мемуары» — кандидатура В. Ф. Безпалова как автора главы о 1917 годе казалась вполне уместной. Положение В. Ф. Безпалова в это время обеспечивало выгодную позицию для стороннего наблюдателя: как комендант государственных театров автор был отлично осведомлен о многочисленных тогда организационно-административных переменах, а как член оперной труппы он сохранял связь с артистической средой, находился в курсе ее настроений и быта.

В. Ф. Безпалов в общих чертах восстанавливает здесь картину петроградской театральной жизни в переходный период между Февральской и Октябрьской революцией, рисует идейную растерянность и организационные неурядицы того времени, вспоминает саботаж работников театра после Октябрьского переворота. Будучи комендантом государственных театров, автор естественно сосредоточивает при этом свое внимание преимущественно на казенной сцене. Формально В. Ф. Безпалов стремится к мемуарной исторической хронике приблизительно такого характера, как известная «Хроника Петербургских театров» Вольфа, дающая конспективное внешнее описание событий. Это намерение выражено здесь достаточно очевидно, и именно с такой точки зрения должны быть рассматриваемы предлагаемые записки.

Просматривая рукопись В. Ф. Безпалова, я внес в нее некоторые поправки, выверил последовательность событий, правильность которой приобретала особое значение при ориентации на характер исторической хроники, и сопроводил текст примечаниями, иногда раскрывающими отдельные положения, иногда характеризующими забытых сегодня деятелей.

Мемуарный характер записок и облегчает и затрудняет поставленную себе автором задачу. Облегчает в том смысле, что мемуары, являясь рядом непосредственных наблюдений, разумеется окрашенных тем или иным отношением автора к событиям, все же не требуют ни анализа, ни выводов, которые остаются на долю историка. Но в то же время для должной полноты театральные мемуары нуждаются в некоей исторической дистанции и если — как в данном случае — ее нет, то вспоминать о театре надлежит с тактом, дабы, предавшись необдуманным воспоминаниям, не причинить огорчений по своему достойным деятелям современной сцены. Записки Безпалова нуждаются в такой оговорке.

Если для интересующихся сценой эта книга сможет стать хотя бы чтением, если деятелю театра она напомнит об идейном разброде и организационной сумятице 1917 года, если историку она сохранит отдельные штрихи театрального быта революционной эпохи, — ее цель будет достигнута и выпуск оправдан. Опираясь на предшествовавшие материалы, среди которых книга Безпалова пока что остается единственной, литература о театре, описывая 1917 год, сумеет впоследствии раскрыть перед нами страницы написанные с большей остротой и проницательностью нежели те, которые предлагаются здесь.

ЕВГ. КУЗНЕЦОВ

Введение

Революционное брожение, вскормленное недовольством старым режимом и общим настроением последних дней императорской власти, открыто выявилось в петроградских казенных театрах еще за несколько дней до февральского переворота: 21 февраля 1917 года во время очередное спектакля Мариинского театра хор «Императорской русской оперы» устроил демонстративную итальянскую забастовку. С этого выступления, кажется, и следует вести летопись театральной жизни революционного периода.

В то время я состоял в труппе Мариинского театра, но как военнообязанный в чине подпоручика запаса был прикомандирован к Главному управлению генерального штаба. В штабе я работал ежедневно, если не бывал занят на репетициях, для чего меня всегда охотно освобождали от работы. С театром таким образом у меня оставалась достаточно тесная связь, ставшая уже совсем крепкой после Февральской революции, когда я был назначен комендантом бывш. императорских театров. Все описываемое здесь я рассказываю как соучастник или, по меньшей мере, как очевидец событий.

Забастовка хора Мариинского театра

Во вторник 21 февраля 1917 года в Мариинском театре для открытия специального великопостного абонемента из произведений Римского-Корсакова должна была итти «Майская ночь».

Спектакль начался нормально, театральное начальство ничего не ожидало, публика спокойно занимала места и рассаживалась в ложах. Правда, за последние дни в печати промелькнуло несколько сообщений о недовольстве хора Мариинского театра существующими окладами, но это был, так сказать, старый спор, тянувшийся уже несколько месяцев. Однако под влиянием общественного настроения последних дней хор решил выступить сейчас с демонстративной забастовкой: одеться, загримироваться, выйти на сцену — но не петь.

Спектакль шел обычным порядком, но с первых же сцен с хором творилось нечто непонятное: народу на сцене толкалось много, но пения все время что то не было слышно!..

Хор не пел, а невнятно мурлыкал про себя в полголоса или замолкал совершенно, когда дирижировавший Н. А. Малько давал вступление.

Когда молчали украинские девушки и когда удалые парубки оказались безмолвны в таком блестящем месте как «Хлопцы, слышали ли вы…» — публика как будто бы не очень удивлялась и сохраняла внешнее спокойствие. Опера продолжалась. Появились русалки, но здесь высокомерная абонементная публика не выдержала, в зале поднялся шум и раздались крики:

— Долой хор!..

— Давайте занавес!..

Шум был настолько силен, что замолчали и артисты. Н. А. Малько остановил оркестр и занавес пошел вниз, но, не дойдя до конца, потянулся обратно. Оркестр снова заиграл, на сцене появился балет, одна из привилегий которого — абсолютное молчание, публика взяла с него пример и опера пошла дальше.

Театральное начальство было чрезвычайно сконфужено, а всеми уважаемый