Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов

с шофферами и немедленно доставить все это в Таврический дворец. Энгельгардт добавил, что если добровольно мне автомобилей не выдадут, то я должен взять их силой, что пять вооруженных солдат во главе с моим помощником совершенно достаточны для этого.

Ни о чем уже не думая кроме поручения, я сел в закрытый автомобиль вместе с моим помощником, солдаты быстро разместились кто где, двое из них картинно расположились на крыльях автомобиля, откуда то появился небольшой красный флаг, который прикрепили к кузову и мы с трудом и криками выбрались наконец из ограды Таврического дворца.

Набережная между Литейным и Николаевским мостами была совершенно безлюдна. Мы быстро промчались по ней и вскоре были на Пряжке. Заведывающий лазаретом сейчас-же принял меня в своей канцелярии, куда вместе со мной вошла и вся моя военная команда. Я быстро объяснил откуда и зачем приехал.

Заведывающий ответил, что все от него зависящее он сейчас же сделает, т. е. передаст мне все автомобили, но с шофферами мне придется переговорить самому лично, для чего я просил немедленно всех вызвать в гараж. Шофферы встретили меня совсем дружелюбно и сейчас же согласились доставить все исправные автомобили в Таврический дворец. Автомобилей оказалось совершенно исправных десять или одиннадцать. Не прошло и часу, как впереди этой автомобильной колонны я возвращался уже в Таврический дворец.

Энгельгардт, едва выслушав мой рапорт, вместо ответа дал мне записку, в которой было помечено, что нужно проехать в Егерский полк, вызвать кого то и просить его немедленно приехать в Таврический дворец. Это поручение отняло гораздо больше времени, чем я думал. Мой помощник, оказалось, тоже в первый раз был в помещении Егерского полка и мы долго с ним бродили, но никто не знал, где этот военный человек. Я решил, что наши поиски бесполезны и что будет целесообразнее вернуться к Энгельгардту.

К моему удивлению нам в комендантской комнате не дали, что называется, опомниться, как послали на Выборгскую сторону проверить сообщение о том, будто где то за Военно-Медицинской Академией около Сампсониевского моста на крыше какого то дома засела вооруженная кучка людей и стреляет в пешеходов.

Быстро переехали Литейный мост, поехали по набережной по направлению Сампсониевского моста и вдруг резко остановились. Шоффер открыл дверцу и заявил, что машину нужно бросить, так как она прострелена. Неожиданно раздались откуда то выстрелы. Все бросились от автомобиля врассыпную и уже пешим порядком добрались до Литейного моста. Остановили какой то грузовик, влезли в него и приказали гнать к Таврическому.

Энгельгардт сказал, что на сегодня с меня работы довольно, а завтра утром чтобы я приходил пораньше. В соседней комнате было что то вроде походного буфета. Дамы в белых халатах разливали по стаканам молоко и предлагали желающим. Здесь же был белый хлеб, нарезанный небольшими ломтями. Все это предлагалось совершенно бесплатно. Я воспользовался случаем и пообедал молоком с хлебом, а затем меня довезли домой на грузовике.

На парадном подъезде Таврического дворца

28 февраля ранним утром я уже был в Таврическом. Филипповский меня узнал и сказал, что сегодня мне придется охранять парадный подъезд Таврического дворца. Для этого в моем распоряжении будет восемьдесят солдат Преображенского полка. Филипповский передал мне лист бумаги, на котором были написаны номера комнат Таврического и кто в них чем занят в данное время.

Целый день я продежурил на главном подъезде, который беспрерывно осаждался тысячной толпой. Во дворце в это время шли заседания и совещания членов Государственной думы и представителей отдельных военных частей. Неожиданно меня вызвали к Керенскому, который на ходу сказал мне, что через несколько минут должен приехать великий князь Кирилл Владимирович.

— Вы его узнаете? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, сказал, чтобы я сейчас же провел великого князя в Екатерининский зал и вызвал с заседания его, Керенского. Дальше ему не дали говорить, так как тянули во все стороны.

Вскоре один из дежурных преображенцев сообщил мне, что приехал Кирилл Владимирович. Великий князь был вполне спокоен на вид и разговаривал крайне любезно. Он сказал, чтобы я сообщил о его приезде Родзянко. Я пригласил его следовать за мной в Екатерининский зал и просил там обождать, пока я найду Керенского и Родзянко.

Спустя некоторое время к Думе подошел морской гвардейский экипаж. Часть моряков вошла в Екатерининский зал, где в это время находились Керенский, Родзянко и Кирилл Владимирович. При общем одобрительном шуме и криках «ура» Кирилл Владимирович обратился к представителям Государственной думы, сказав, что весь гвардейский экипаж, командиром которого он имеет честь состоять, предлагает себя в распоряжение Временного правительства. Кирилл Владимирович с Родзянкой вышли из дворца приветствовать перешедших на сторону Временного правительства моряков.

До позднего вечера главный вход Таврического дворца беспрерывно осаждался генералами, адмиралами, полковниками, тайными, действительными, статскими советниками, средними и младшими чинами военного и гражданского ведомств. Каждый раньше другого хотел проникнуть во дворец. Многие спрашивали взволнованным голосом: был ли великий князь, каждый раньше другого хотел успеть засвидетельствовать свою покорность Временному правительству.

Этот день был наверное единственным триумфальным днем в жизни временного комитета Государственной думы!..

Организация охраны императорских театров

1 марта по пути в Таврический дворец я заехал в Мариинский театр. Спектакли прекратились здесь сами собой еще 27 февраля. Театр как бы опустел. Внизу в режиссерской сидело несколько артистов. От них я узнал, что 27 февраля, во время пожара Литовского замка, в Мариинский театр пыталась проникнуть грабительски настроенная толпа, но артисту В. В. Киселеву и режиссеру П. И. Мельникову, случайно оказавшимся в театре, удалось благополучно ликвидировать это нашествие. Выборные из толпы вместе с Киселевым обошли помещение Мариинского театра и убедились, что за стволы пулеметов они ошибочно приняли… концы вентиляционных труб!..

Однако, после этого случая артисты установили добровольные дежурства по театру, дабы охранить здание[4]. В каждой смене дежурило по три человека.

Из Мариинского я проехал в здание дирекции императорских театров, где помещалась главная театральная касса. Артисты говорили, что в ней сейчас скопилось много денег.

В дирекции все было тихо. Дежурный сторож боялся как бы не нагрянули с обыском да вместо обыска не ограбили бы кассу. Я поинтересовался, не может ли директор принять меня. Сторож, к моему удивлению, очень быстро устроил эту аудиенцию.

В. А. Теляковский встретил меня радушно в своих замерших, как бы опустевших покоях. Я рассказал ему мою мысль об охране императорских театров, которые нуждаются в присмотре в такое тревожное время. Теляковский одобрил мою мысль и советовал сейчас же действовать.

Через несколько